Однажды на этот остров попал торговец имбирем. Он шел по дороге и выкрикивал: "А кому — имбирь? Продаю имбирь!", пока не оказался у ворот хижины, где жила бабушка. А была у этой бабули слабость, любила она выпить чашечку имбирного чая. Поэтому, услышав призыв торговца, она поспешила выйти.
Продавец был бывалым и умелым, и принялся набивать цену:
— Хочешь имбиря, уважаемая? Это свежий урожай, корешки очень нежные. Сколько цзиней ты намерена купить?
— О, три цзиня, три!
— Три цзиня? Хорошо. Уважаемая, взвесь-ка себе сама, а я пока схожу туда, погляжу, — указал он рукой куда-то в сторону.
Отшельница отвесила себе нужное количество и ушла с корешками в дом. А тут и продавец вернулся. Не взяв с бабушки ни единой монеты, он подхватил свое коромысло и исчез, как будто его никогда и не было здесь. Остались лишь слова, написанные скорописными иероглифами на стене:
И внизу — подпись из трех иероглифов: Люй Дун-бинь.
Прочитала бабушка иероглиф за иероглифом и жутко раскаялась: "Ой, горе мне! В течение пятидесяти лет стремилась к праведности, а тут вот оплошала. Не попасть мне теперь на небо! Ох, и трудно быть праведником!"
Как Люй продавал персики
Говорят, давным-давно, недалеко от Башни желтого журавля возвышался павильон под названием Персики небожителей. Утверждают, что именно здесь Люй Дун-бинь выращивал эти персики и продавал их.
Однажды Люй, оседлав журавля, пролетал над Цзян-ся и увидел реки Янцзы и Хань-шуй, а также две горы под названием Черепаха и Змея. Он был восхищен прекрасными пейзажами, поэтому опустился ниже, на уровне облаков; превратился в странствующего даоса и спустился на землю.
Пораженный такими красотами, Люй воткнул свою метелочку для пыли в скалу, и та, тут же углубившись в землю, пустила корни. Вскоре прямо на глазах эта метелочка превратилась в большое персиковое дерево.
Стоило Люю взмахнуть широким рукавом своего халата, как на дереве стали распускаться цветы, затем — завязываться плоды и, наконец, ветви дерева изогнулись под тяжестью свежих персиков.
Весть об этом событии стала распространяться с невиданной скоростью, и вскоре о нем знали не только живущие на широких улицах, но и люди из маленьких переулков.
Люй Дун-бинь громко зазывал: “Продаю персики, кому — персики?” Время от времени выкрикивая это, он еще и пояснял людям:
— Тот, кто отведает моих плодов, избавится от всех болезней и проживет долгие годы. Покупайте, пробуйте!
Люди сначала опасались покупать, а затем, осмелев, стали протискиваться вперед. Одни из них, купив персики, тут же полностью съедали их, набив полный рот. Другие скармливали плоды своим дочерям и сыновьям, но ни один не проявил себя как почтительный сын и не отнес персики старым родителям.
Когда Люй понял, насколько глубоко эгоистичны эти люди, он очень рассердился. В гневе рубанул по дереву, и оно рухнуло. Но в это время сквозь толпу зевак с трудом протиснулся носильщик паланкина и, вынув из-за пазухи две медные монеты, попросил продать ему персиков небожителей. Увидев, что все плоды проданы и даже дерево погибло, он испытал разочарование. Но что было делать? Он глубоко вздохнул и повернулся, чтобы уйти.
Заметив этого человека, Люй встал перед ним, заглянул в глаза и спросил:
— О чем печалишься?
Носильщик ответил:
— Мою мать одолели многочисленные хвори, а денег в доме нет, чтобы пригласить врача. Я только что изнемог от усталости, перенося в паланкине людей, зато заработал две медные монеты и торопился сюда, чтобы купить ей целебных плодов. Так хотелось продлить ее годы, да вот опоздал…
Люй рассмеялся:
— Этому горю легко помочь!
Подняв руку, он взмахнул в воздухе, и на его ладони оказалось два волшебных персика, которые он протянул носильщику. Рассыпавшись в благодарностях, почтительный сын удалился с дарами.
Люй крикнул вдогонку:
— Это же волшебные персики, что же ты не отведал и кусочка?
— Мне срочно надо отнести их матери, чтобы вылечить ее, так что каждый кусочек очень ценен, — ответил сын.
Видя, какой это честный, добрый и почтительный сын, Люй в подробностях сообщил носильщику секреты употребления этих волшебных персиков. Тот выполнил все, чему научил его Люй, и отдал плоды матери.