А Цхао и сам перепугался; думает, откуда он знает, что я ищу святого? Уж не сам ли он принадлежит к их числу? И когда эта мысль пришла ему в голову, он забросил табличку далеко в бурлящие волны. Затем он вновь взглянул на лодочника, и оказалось, что перед ним — небожитель Люй Дун-бинь. Низко поклонившись ему, Цхао произнес:
— Учитель, учитель!
После этих слов Люй принял Цхао в качестве своего ученика-послушника, перевез его через реку и доставил в тихое, спокойное место.
Однажды они, путешествуя на облаке, оказались недалеко от местечка Шуан-си (Двойная пещера), где увидели грот, созданный самой природой. Рядом протекал ручей, а древние кипарисы заслоняли небо. Цветы коричных деревьев изысканно благоухали; вокруг было так тихо и спокойно, что лучшего места для "совершенствования тела и воспитания характера" было не найти. Поэтому Люй Дун-бинь велел Цхао Го-цзю именно в этой пещере заняться самосовершенствованием.
Как велел учитель Люй, Цхао вставал рано и отправлялся в горы за редкостными съедобными плодами, а также в поисках подлинных следов небожителей и святых. Ночью он возвращался в пещеру и приступал к постижению и заучиванию наизусть канонов. Именно таким образом он прожил в пещере девять тысяч, девять сотен и восемьдесят один год.
Однажды ранним утром, когда солнце едва показалось на востоке, Цхао, как всегда, вышел из пещеры и вдруг услышал многоголосую музыку, как будто одновременно звучали флейта, губной органчик и барабан. Звуки были очень радостными и раздавались откуда-то сверху. Цхао поднял голову и увидел учителя Люя, который парил в воздухе и манил его к себе рукой.
— Ты стал небожителем, скорее следуй за мной на небо!
Цхао подпрыгнул и почувствовал, что его легкое тело оказалось на облаке. Вместе они полетели в небесный дворец.
О том как Тхе-гуай Ли трижды подзадоривал Цхао
Старые люди рассказывают, что Тхе-гуай Ли сначала шутил и поддразнивал Цхао, чтобы тот "стряхнул с ног красную пыль", то есть оставил позади бренный мир, и лишь затем помог ему попасть на священный остров Пхэн-лай, где тот и стал настоящим бессмертным небожителем. И вот как это происходило.
Однажды Цхао вернулся домой после аудиенции у императора. Он был страшно разгневан, поскольку император поверил наговорам и клевете коварных царедворцев и казнил прекрасных и честных людей, ни в чем не повинных. Цхао думал: "Вот уж поистине, окружение императора — стая тигров. Не знаешь, чего и когда ждать от них. Ты можешь спокойно спать у себя дома и не знать, что на твою голову уже обрушилась страшная беда…"
Как раз на этом месте его мысли были прерваны. Он услышал, как у его дверей кто-то распевает:
Услышав это, Цхао так разозлился, что даже подпрыгнул. В одно мгновение он оказался на улице и увидел даоса с тыквой-горлянкой за спиной, с покалеченной правой ногой, который пел у ворот его дома. Ткнув в него перстом, Цхао спросил:
— Эй, даос, я тебя не трогал, не дразнил, не задевал, не наносил тебе увечья, так что же ты тут ерунду всякую несешь?!
Однако даос не только не соизволил ответить, он вообще не обратил внимания на Цхао и опять запел:
Эти слова еще больше задели Цхао, он буквально вспыхнул от гнева. Даже заикаться стал:
Это… это кто тут собака?! Кого ты… ты… назвал со-со-бакой?!
Но даос не испугался, а, поигрывая бровями и гримасничая, продолжил:
После этих слов даоса пламя гнева в груди Цхао стало затухать. Он вдруг изумился: "Откуда он знает о моих тайных мыслях? Он советует оставить службу при дворе и отправиться с ним на Пхэн-лай. Неужели он и сам — небожитель-бессмертный? А если я соглашусь, то что я, простой смертный, буду делать среди святых?" Но его мысли опять прервал голос даоса: