А волшебная тыква-горлянка Тхе-гуай Ли и сама по себе в воде не тонет. Ее и превращать во что-либо не пришлось. Ли одной рукой ухватился за тыкву в ее узком месте, в другой руке зажал свой костыль и тоже отправился в путь.
Остались на берегу трое. Хэ Сень-гу, единственная девушка среди них, говорят, еще когда жила на земле, готовила однажды еду у плиты. В этот момент к ней и спустился небожитель Люй-ловелас, чтобы отслужить молебен во спасение ее души, а затем унес ее с собой на небо прямо с черпаком в руке. Поэтому некоторые считают ее волшебным атрибутом черпак, а точнее, шумовку из щепы бамбука или ивовых прутьев, которым китайцы вылавливали пищу из бульона. Кажется сомнительным, что с помощью "дырявого" черпака можно плыть по воде, но, тем не менее, в легенде утверждается, что именно, усевшись внутри этого кухонного предмета, она и поплыла вслед за остальными.
Лань Цхай-хэ выбросил из корзины цветы в море, и сам отправился по волнам в своей волшебной корзинке.
Последним оказался Цхао Го-цзю. Он знал, что его волшебный предмет обладает самой большой силой по сравнению с другими. Поэтому он дал возможность сначала отплыть остальным, а затем и сам, не торопясь, развязал веревочку на своем инь-ян-бань, побросал в воду пластинки, одну за другой, они соединились вместе, как плот, и Цао ступил на них, как на широкую равнину.
А в это время старый Царь-дракон как раз задремал, и вдруг почувствовал, что море заволновалось. Открыл он глаза и увидел великих бессмертных, которые плыли по Восточному морю. "Ну и наглецы! — Подумал он. — Ведь ваше место — на суше. Сидите себе там да занимайтесь самосовершенствованием, я же не вмешиваюсь в вашу жизнь. Но что вам понадобилось на море?! Если и возникла нужда, то почему не явились ко мне с поклоном? Или я уже не Царь-дракон?! Вы что, уже ни во что меня не ставите?! Это вам не пройдет даром. Вы должны узнать мою силу!"
И он приказал своим охранникам — быстроногому крабу и длинноногому осьминогу-спруту:
— Немедленно организуйте заслон! Без моего разрешения ни одна живая душа не должна пройти!
Драконовы слуги преградили дорогу восьми бессмертным. Смотрят они, — кто на лодке плывет, кто — на балке И все предметы, на которых они сидят, если не круглые, то прямоугольные, — никак к ним не подступиться! И вдруг видят, — плывет плот из восьми пластинок. Краб и говорит осьминогу:
— Попался! Ты заходи к нему слева, а я — справа, и каждый из нас захватит по четыре пластинки.
Осьминог своими щупальцами, как крючками, захватил ноги Цхао Го-цзю, и тот еле успевал перепрыгивать с места на место, с дощечки на дощечку. В это время краб своими большими клешнями начал перерезать дерево, и от дощечек оставалось все меньше и меньше. Так и действовали: "крючками" да клешнями…
Лишившись инь-ян-бань, Цхао оказался беспомощным, как солдат без ружья, как чиновник без печати. И неважно, что был он бессмертным: это на суше он мог творить чудеса, на море же его чудесные способности не действовали. Так что, оказавшись без волшебных кастаньет, пришлось Цхао наглотаться горькой морской воды, и он был вынужден вернуться к тому месту, где они все встретились, прежде чем отправиться в путь. Сел он на огромный камень и стал с печалью смотреть на семь фигур, которые уже были довольно далеко.
А остальные семеро благополучно переплыли море, и Хань Чжунли стал всех пересчитывать. Оказалось, потеряли Цхао Го-цзю. Старший разволновался: "Что же это такое, еще и до государства Фу-сан не добрались, а уже недосчитались одного. Что я скажу Яшмовому императору, когда мы вернемся?"
Пришлось Ханю возвращаться, разыскивая пропавшего. Искал, искал в море, пока не добрался до того места, откуда начали путешествие. Глядь, а Цхао сидит на камне и вздыхает, трагически нахмурив брови.
— Го-цзю, все переплыли море, а ты все сидишь, и с места не сдвинулся?
Сморщившись, чуть не плача, тот ответил:
— Почему же не сдвинулся? Только, было, я начал плыть, как лишился своих кастаньет инь-ян-бань.
— Каким же образом?
— И сам не пойму, как это получилось. Я почувствовал, что под ногами нет опоры, все пришло в движение. Не успел оглянуться, а инь-ян-бань уже нет.
Хань Чжунли подумал и все понял:
— Это называется "чем больше проявишь вежливости, тем меньше получишь трудностей; а отнесешься к человеку с презрением — и шагу не сможешь сделать". Неверно начали мы свое дело, не обратились с приветствием к Царю-дракону, вот он и обиделся, дал нам понять, что так поступать негоже. Ну, не печалься, подожди меня здесь, а я навещу дракона, скажу ему пару приятных слов и попрошу вернуть инь-ян-бань.