А еще они очень любили развлекаться охотой. Поскольку долины между гор использовались крестьянами для полей, то, охотясь на зайцев и фазанов верхом на лошадях, они, конечно, обижали простых людей, затаптывая их урожай или посевы. После охоты они обычно отдыхали, попивая вино, пока слуги готовили им блюда из добытой дичи.
Однажды, когда они сидели на привале, мимо проходил купец-ювелир вместе с женой. Шли они по своим делам, а впереди них слуга толкал одноколесную телегу, груженую чем-то. Цхао Го-цзю обратился к ним:
— Эй, торгаши, не хотите ли передохнуть, прежде чем отправиться дальше в путь? Заодно бы и выпили со мной по чарочке вина.
Прохожие приняли предложение и, расположившись на траве, присоединились к трапезе. Через несколько минут женщина, взявшись пальцами за виски, пожаловалась:
— Ой, мне что-то плохо, голова кружится.
Однако муж не успел ей что-либо ответить, поскольку, тоже почувствовав, что у него темнеет в глазах, и не успев удивиться наступившей "ночи", потерял сознание. Один брат скомандовал другому:
— Скорее кончай с ними; Цхао подмешал им в вино лекарство, чтобы они отключились. Поработай-ка мечом, и драгоценности достанутся нам.
Но в этот момент поднялась страшная буря. Ветер был ураганным, и братья закрыли широкими рукавами глаза. Порывом ветра они были повалены на землю.
Прекратился ветер столь же неожиданно, как и начался. Ошеломленные братья удивленно смотрели друг на друга:
— Что это было?
И вдруг они заметили, что ни драгоценностей, ни жертв отравления нигде не видно, хотя буквально минуту назад их распростертые тела — и слуги, и его хозяев, лежали под деревом. Началась паника, поскольку китайцы очень суеверны.
— Это духи! Они оборотни!
С воплем ужаса, дрожа от страха, братья бросились к лошадям.
Этой же ночью Цхао Го-цзю приснился сон-кошмар. Будто его, одиноко сидящего на поляне в ночи, окружили вурдалаки и в женском, и в мужском обличье, и стали мучить и пытать его: кто ковырял ножом ногу, кто пытался вырезать язык, кто щекотал пятку, не давая вырвать ногу из цепких рук, кто выдергивал по волосинке из головы…
Во сне ему, в конце концов, удалось избавиться от нечисти, и он побежал к реке вдали, надеясь на спасение. А нечисть бежала и летела по воздуху за ним, цепляясь пальцами и когтями за его одежду.
И вот уже река близко; прыгнул он прямо в одежде и хотел поплыть, но из воды показались руки-кости скелетов давно утонувших людей, которые хватали его за ноги и тянули ко дну. Отовсюду раздавался визг:
— Ты должен заплатить своей жизнью!!!
На пике кошмара Цхао вдруг услышал спокойный голос:
— Оставьте его в покое!
Он открыл глаза и увидел даоса, довольно полного, с круглыми щеками. Одежда на нем была чистой, аккуратной, и казалось, от головы его с пучком волос исходило сияние.
Цхао почему-то сразу успокоился, а нечисть всю как ветром сдуло. Цхао упал на колени и сложил руки на груди, однако он ничего не успел сказать.
— Раскаиваться слишком поздно! — Произнес даос, и исчез.
После пережитого Цхао Го-цзю решил исправить все плохое, что он совершил в прошлом. Если видел, что крестьянам трудно переправляться через реку, он строил им мост. Если где-то был неурожай, и люди голодали, он устраивал общественные столовые, где бесплатно раздавал еду. Люди протягивали поварам свои пустые плошки и отходили с наполненными, очень довольные: и малые дети, и беззубые старики с губами, стянутыми в "куриную гузочку". Но больше всех радовался при этом сам Цхао Го-цзю.
А еще он открывал аптеки, где бесплатно оказывали медицинскую помощь тем, у кого совсем не было денег на лечение. И встревоженные матери с надеждой несли туда своих детей, благодаря "доброго доктора".
Но и это не все. Он строил приюты — добротные дома с мебелью для тех, кто не мог себя обеспечить. Старые и больные со всей округи, опираясь на посохи, стягивались туда, благодаря благодетеля со слезами на глазах.
И только его братья не желали понять устремлений его души, не хотели присоединяться к нему в добрых делах. Сложив руки на груди и поджав губы, они, порой, наблюдали со стороны и говорили:
— Нам непременно повезет! Удача найдет нас и без этой ерунды-суеты!
На самом же деле они страшно завидовали.
Однажды утром, когда только взошло солнышко, и настроение было радостным в преддверии нового трудового дня, полного хлопот и забот, вбежал слуга:
— Господин! Страшная беда! Это ужасно!
В одном из ближайших к его дому приютов были отравлены все жители! Когда Цхао явился на место трагедии, он увидел длинный ряд тел, уложенных на полу и накрытых простынями. Надо ли описывать, как был убит горем Цхао… Ему очень быстро удалось разобраться в преступлении; оказалось, виновники — его братья.