Арестованные и грубо подталкиваемые в спины рукоятками мечей, они просили брата о пощаде. Но Цхао отвернулся и пошел по своим делам, предоставив совершить экзекуцию тому, кому полагалось, и по законам, которые существовали.
После этого случая Цхао отправился пешком по стране в поисках учителей Дао. Он занимался, учился много лет, и когда Люй Дун-бинь убедился, что Цхао действительно раскаивается во всем плохом, что содеял, убедился, что он во всем искренен, он помог ему стать бессмертным.
И последняя легенда о Цхао Го-цзю.
Как Цхао одолел торговца мануфактурой
Однажды Цхао собрался в Бень-лян, столицу сунской империи, следуя из пров. Хэ-бэй. Он отправился в путь от большого мола на берегу Желтой реки, Хуан-хэ. Вместе с ним лодку арендовали еще два человека. Один был ремесленником, другой — торговцем. А еще на борту, естественно, был сам лодочник, пожилой человек с усами и бородой, в широкополой соломенной шляпе.
У торговца было при себе три сундука с товарами, у ремесленника — лишь небольшой плетеный чемодан, а Цхао Го-цзю отправился в путь налегке, с пустыми руками. Лодочник поставил условие:
— Каждый из вас должен заплатить мне по тридцать монет, такова такса. Однако у торговца — три больших сундука, так что он, я считаю, должен заплатить больше. Остальные заплатят меньше, а в общей сложности я все равно получу свои девяносто монет.
Однако торговец был страшно жадным, и он высказал иное мнение:
— Пусть дополнительную плату за мой багаж разделят на троих пассажиров.
Положив руку на плечо барышнику, ремесленник возразил:
— Но ведь у третьего пассажира вообще нет багажа, давай разделим дополнительную плату на двоих.
Цхао Го-цзю не вмешивался, молча слушал.
Торговец, выпучив глаза, стал настаивать, пусть, мол, и третий пассажир заплатит свою долю. Ведь они, все трое, едут в одно место.
Ремесленник еще никогда не встречал таких жадных и несправедливых. Он тоже расширил глаза и даже вынул платок, чтобы промокнуть пот на лбу.
Не желая спорить и решив положить конец всему этому безобразию, Цхао положил в ладонь лодочнику шестьдесят монет.
Ремесленнику стало неловко; он считал, что такое решение неправильно, несправедливо, и хотел вернуть двадцать монет Цхао Го-цзю. Что же касается владельца трех сундуков, то он помалкивал, потому что рад был извлечь маленькую выгоду.
Не жаль было Цхао лишних денег, просто хотелось проучить наглеца. Когда лодка достигла середины Желтой реки, он, заложив руки за спину, незаметно дунул в северо-западную часть неба. Небо тотчас же разорвала молния, и грянул гром. Волны, казалось, доставали до небес, все вокруг почернело так, что уже трудно было понять, где вода с небес, а где — речная. Лодку швыряло, и казалось, нет никакой надежды на спасение. Двое из пассажиров запаниковали:
— О, нет, нет! Мы, кажется, тонем…
И только Цхао стоял спокойно, заложив руки за спину и слегка приподняв подбородок. А старик-лодочник не то, чтобы испугался, он просто сильно изумился:
— Как это Среди ясного неба, как говорится С чего бы это? В жизни такого явления не встречал, хотя все годы провел на реке…
И он старался, как мог, спасти положение. Потом, вспомнив о багаже, закричал, зажмурив глаза и широко открывая рот:
— Немедленно бросайте все вещи в реку, мы в большой опасности!
Первым выбросил свой чемоданчик, конечно же, ремесленник, однако коммивояжер наотрез отказался расставаться со своим добром. Он упал грудью на сундуки, и ему не хватило рук, чтобы обхватить их! При этом вид у него был и смешной и несчастный.
Лодочник старался изо всех сил, однако все было бесполезно — работа веслами ничего не могла изменить.
— Если вы сейчас же не договоритесь полюбовно, — закричал он, свирепея, — я сейчас же выпрыгну за борт, а вы останетесь тут одни погибать!
Но и после этих угроз торговец не желал расставаться с сундуками.
— Все! Я прыгаю в реку! — Закричал лодочник, — спасусь вплавь хотя бы один! — И он встал во весь рост.
Только тут купец разжал руки и позволил выбросить лишний груз в реку. Сундуки, подхваченные водой, раскрылись, и ко дну пошли многочисленные рулоны ткани. Как только лодка стала легче, и ветер, и дождь тут же прекратились. На небе были лишь пушистые белые облака, и ярко светило солнце.