Говорят, что дудочка, которую он всегда держит в руках, и есть та бамбуковая трубочка, в которой он когда-то давно спрятался от Э Хуан. А отверстия в трубочке, благодаря которым он извлекает прекрасные звуки, — это следы многочисленных слезинок его матери, оплакивавшей когда-то его отца.
В Китае есть разновидность бамбука — пятнистый; сам он соломенно-желтый, а пятна на нем коричневые. Его название по-китайски звучит очень интересно: сян-фэй чжу. Чжу означает "бамбук", сян — название реки, в которой погиб император, фэй — "наложница", "жена”. Получается намек на слезы-пятнышки наложницы на стеблях бамбука, растущего на берегах реки Сян-цзян.
И имя Хань Сян-цзы можно перевести как "Сын реки Сян".
Еще одна сказка
Жила-была чета пожилых супругов по фамилии Ван. Муж в молодости был большим любителем повеселиться, развлечься. И особенно он любил играть на китайской флейте, которая досталась ему по наследству. Стоило ему взять в руки инструмент, как любой, отбросив дела, останавливался, заслушивался. И до того он любил играть, что постоянно тренировался, экспериментировал, импровизировал.
Если до этого Вана доходили слухи, что где-то, мол, живет большой специалист игры на флейте, он тут же отправлялся в путь, как бы далеко тот человек ни находился, только для того, чтобы послушать, чему-то научиться, что-то перенять. Слава о нем распространилась очень широко, и постепенно он перестал интересоваться чем-либо, кроме музыки. Свое поле он сдал в аренду соседям, а сам целыми днями вместе с приятелями пел да играл. Он— на флейте, приятели — на струнных.
Домашним делам он уделял все меньше внимания. Но только в молодости любая трудность — чепуха, ее всерьез не воспринимают. А вот нужда в старости, — это настоящая нужда… Ведь супругам было уже за семьдесят, а жили впроголодь: если поели с утра, то вечером нет ничего. Если вечером поели, то наутро нечем перекусить.
А этот год оказался для них особенно тяжелым. То и дело падал снег, да такие крупные хлопья, будто гусиные перья, так что и неба не видно было. В Китае подобное бывает раз в тридцать лет. Вот жена и говорит старику:
— В доме риса не наберется и пригоршни, муки не наскребешь и шэна. А ведь ты у нас известный музыкант, все знают, как ты прекрасно играешь на флейте. Не мог бы ты пройтись по улице с инструментом? Глядишь, и заработаешь хоть мелочь какую-нибудь, чтобы мы пережили этот трудный год.
И пошел старик по улицам деревни. А снег глубокий, воздух морозный, желудок пустой Сделал он с трудом несколько шагов, чувствует, — нет сил. Думает, уж лучше умереть, чем такие мучения. Лег он на спину в глубокий снег, так что получилось что-то вроде ледяного гнездышка, и стал играть на флейте, дожидаясь смерти.
А тут как раз, очень кстати, пролетали мимо, подобно птицам, небесные феи, девять девушек, одна прекраснее другой. Направлялись они на банкет к матушке Си Ван-му. Услышав прекрасные звуки флейты, спустились на своих благовещих облаках пониже и увидели странного старца.
— Что это вы, почтенный, лежите на заснеженной земле на морозе? Не боитесь закоченеть?
— Не стоит беспокоиться обо мне, никчемном человеке. Что толку, что я пока еще на этом свете, живу среди людей; разве моя жизнь не хуже смерти?!
— Какие же трудности у вас, почтенный, расскажите, а мы послушаем; может, и сможем помочь…
Старик Ван и поведал историю своей жизни, а также о нынешнем положении в семье. Одна из фей предложила:
— У меня есть кисть, я подарю ее тебе, и ты станешь рисовать картины. А от продажи выручишь деньги, ведь это намного легче, чем играть на флейте.
— Я с детства любил рассматривать картины, любовался ими, но чтобы самому рисовать нет, этого я не умею.
— Эта кисть необычная, ты сможешь нарисовать ею все, что захочешь. И при этом все, что изобразишь, будет выглядеть, как живое: горы, реки, рыбы, насекомые, цветы, травы, летящие птицы, бегущие звери. Не нужны будут ни тушь, ни краски. Надо будет лишь слегка прикоснуться кистью к бумаге, и все будет сделано. Только нельзя рисовать красивых женщин. Стоит нарисовать красавицу, как кисть потеряет свое волшебное свойство!
Едва договорив, девушка поднялась в воздух, а за ней исчезли и остальные, — негоже опаздывать на званый ужин.
А старик Ван, оживленный и воодушевленный настолько, что и умирать передумал, вернулся домой, нашел несколько листов бумаги и принялся рисовать. С чего бы начать? И нарисовал он птичку, которую в Китае называют цзяо ёу-цзы. Батюшки! Птица прямо на бумаге вдруг закричала “чжи-чжи-чжи!” и захлопала крыльями. Старик еле сдержался, чтобы не вскрикнуть от страха. Вспомнив слова феи о том, что все изображенное будет очень похожим на живое, он немного успокоился и подумал: “А ведь это будет хорошо продаваться!”