Это был специалист по язвам и нарывам. Днем он обычно сидел под матерчатым навесом, поставив перед собой видавший виды сундучок с лекарствами, и оказывал помощь всем нуждающимся. А ночью спал тут же, положив голову на свой сундучок. Видя крайнюю бедность лекаря, люди не особого верили в его искусство. Но однажды к нему обратился человек, у которого в течение трех лет не заживала гноящаяся рана. У кого он только ни побывал, к кому только ни обращался, и вот решил попытать счастья еще и у этого лекаря.
Тот покрыл рану мазью, изготовленной из жира собачьей шкуры, и не прошло и трех дней, как нога у бедолаги зажила. Конечно же, весть об удивительном исцелении мгновенно облетела округу, и вот уже все больше и больше страждущих собиралось под матерчатым навесом лекаря.
Он излечил множество людей от гангренозных ран, и слава о нем гремела по всему Ханчжоу. Он даже получил прозвище Непревзойденный. Однако всегда найдутся завистники. В Ханчжоу было множество аптек, вывески на которых гласили: "Знаменитый врачеватель", "Первоклассный врач". Оставшись без клиентов, эти лекари собрались, чтобы обсудить, как избавиться от старика-конкурента. Затаив злобу, они скинулись на немалую взятку в тысячу лянов серебра, чтобы преподнести ее правителю области: пусть тот выгонит из города Непревзойденного.
Получив взятку, правитель велел схватить хромого лекаря, и вскоре того приволокли. Непревзойденный стоял посреди зала совершенно прямо, что привело в бешенство правителя. Он ударил колотушкой и закричал.
— Ублюдок! Как ты смеешь стоять передо мной вместо того, чтобы упасть на колени!
На что Непревзойденный спокойно ответил:
— Я хромой. Колени у меня не сгибаются, и я никогда не стою на коленях.
Вновь стукнув деревяшкой, правитель закричал:
— Как зовут тебя? Откуда ты?
— У меня никогда не было имени, а жители Ханчжоу дали мне прозвище Непревзойденный. А откуда я — и сам не помню.
Услышав такой дерзкий ответ, правитель стал в бешенстве вращать глазами. Но тут ему в голову пришла удачная мысль, и он громко расхохотался:
— Ах, так ты — непревзойденный! Как ты смеешь говорить такое? Если ты самый способный, то почему не вылечишь собственные ноги!
В ту же минуту правителю почудилось, что по спине у него кто-то ползет. Нестерпимый зуд вынудил его засунуть руку под халат, однако он ничего не обнаружил, зато услышал смех Непревзойденного.
— Правитель, вы великий, умный человек, вы знаете все на свете! Для вас не секрет, что в любой профессии, в любой области есть люди, которые, принося пользу другим, не могут позаботиться о себе самих. Почему те, кто строят дворцы, сами живут в камышовых хижинах? Почему тот, кто выращивает шелкопрядов, носит драные лохмотья, а не шелка? Отчего тот, кто выращивает хлеб, сам вечно голоден? Отчего чиновник, призванный бороться с ворами и разбойниками, сам втайне занимается беззаконием, берет взятки? Почему вы не спросите об этом?
Не зная, как ответить, чиновник так стукнул колотушкой, что, казалось, содрогнулась вся Поднебесная.
— Заткнись! — Заорал он. — Отвести его в камеру смертников!
Вскоре правитель почувствовал, что зуд в спине становится нестерпимым. Он скинул и халат, и исподнее, велел посмотреть, что там у него. Оказалось — небольшое затвердение. И этот бугорок беспокоил его все сильнее и сильнее. Чем больше правитель его чесал, тем сильнее становился зуд. Спустя пол часа образовался нарыв на том месте, где чиновник то и дело скреб ногтями. Зуд перешел в жуткую боль, от которой правитель стал орать благим матом, катаясь по кровати. Услышав вопли, подбежал слуга и предложил:
— Господин, я слышал, что Непревзойденный — великий специалист именно в этой области. Велите позвать его, пусть он поможет! А наказать его никогда не поздно, но пусть сначала вас вылечит.
Боль была нестерпимой, поэтому правитель послал людей в тюрьму за лекарем, и тот пришел и нанес на рану свое чудодейственное средство — мазь из собачьей кожи. Кто бы мог подумать! Миновала ночь, но наутро не только не наступило облегчение, но и, напротив, опухоль стала еще больше, начали сочиться гной и кровь. Вонь стояла такая, что проникала даже через три тяжелые двери в соседние помещения. Правитель, умирая от боли и ненависти, велел вновь привести лекаря.
— Нарыв болит еще сильнее, — заорал чиновник во всю глотку. — Не иначе, как ты подсыпал ядовитое вещество в свою мазь!
— Не волнуйтесь, успокойтесь, дайте мне внимательно осмотреть нарыв, — ответил Непревзойденный.
Он очистил рану от мази и тщательно рассмотрел ее. Затем, нахмурив брови, произнес: