В ближайшей деревушке под названием Капающая вода он попросил кузнеца изготовить длинное и толстое коромысло из металла, а в соседней деревне с красивым названием Золотой бамбук заказал у мастера пару огромных, плетеных из бамбука корзин. В эти корзины он положил по глыбе-горе, подцепил корзины коромыслом и, закинув его на плечо, зашагал широко, намереваясь сбросить камни-горы в Оу-цзян, когда солнце скроется за скалами.
Однако не зря говорится, что если путь долог, то даже иголка покажется тяжелой. Тем более для Ли, который, будучи небожителем, был непривычен к такому труду — переносу тяжестей. Разве он знал правила, которых придерживались крестьяне: если несешь груз на коромысле, шажки должны быть маленькими, как у воробья, а главный секрет — не забыть через каждые три шага уравновешивать обе корзины.
Поэтому в начале пути Ли бежал легко, можно сказать, летел, как ветер, надеясь, что вот-вот достигнет реки Оу-цзян. Однако до берега было еще далеко, а коромысло с поклажей становилось невыносимо тяжелым, и шагал он теперь все медленнее. Старик задыхался и был уже не похож на того Ли, который летал на облаке.
Солнце скрылось за горой, а Ли только-только доплелся до подножия возвышенности под названием Белые облака, что находилась недалеко от города Ли-шуй. Тхе-гуай Ли был голоден, его мучила жажда, а главное, он смертельно устал. Неподалеку он приметил шалаш из камыша и, бросив коромысло, направился к нему. Встретил его незнакомец с бородой, в которой уже поблескивала проседь. Ли спросил:
— Эй, уважаемый, как далеко до реки Оу-цзян?
Потеребив бороду, старик ответил:
— Ха! Оу-цзян так длинна, что тянется на тысячи ли. Если тебе нужно ее верхнее течение, то направляйся к Драконовому источнику, а если тебя интересуют низовья реки, то следует добираться до моста в городе Вэнь-чжоу. Так куда же тебе?
Бедный Ли, у которого ныла поясница и болели ноги, то смотрел вдаль, то оглядывался назад и, наконец, потребовал:
— Скажи-ка поскорее, старик, как мне добраться до самого узкого места реки.
Однако крестьянин отличался наблюдательностью. Его насторожили блестевшие, тревожно бегающие глаза пришельца, его нервозность, странные вопросы, и он ответил:
— Ой-ой-ой! Ты посмотри, да ведь уже темнеет! Путь тебе предстоит очень долгий, как ты сможешь в темноте отыскать самое узкое место реки? Оставайся-ка лучше у меня, передохни, заночуй, а завтра с утречка и отправишься в дорогу.
Ли, у которого давно пропал азарт, с удовольствием принял приглашение и с благодарностью вошел в шалаш. Хозяин же, намереваясь узнать от Ли истинную цель его пути, наложил ему полную миску жареной лапши, пышущей паром, и поставил на стол вино, подливая гостю в чашку. От еды Ли разомлел, пришел в хорошее расположение духа. Подхватывая палочками очередную порцию, он нахваливал:
— До чего же вкусно!
Опьянев, Ли осоловело уставился на хозяина и пробормотал:
— Собирай-ка пожитки, старик, и перебирайся на вершину Белые облака!
— Зачем мне туда перебираться?
— Потому что не пройдет и трех дней, как здесь будет страшное наводнение!
— Ха-ха-ха! — Рассмеялся тот. — Я так далеко от реки, что, если она и разольется, вода до этих мест не доберется никогда! Ну и насмешил ты меня!
Видя, что ему не верят, Ли заторопился:
— Я не вру! Ты знаешь, с кем говоришь?
Старик отрицательно покачал головой.
— Я один из восьми бессмертных, что живут на небе, я — Ли-Железная клюка. И спустился на землю в этот раз для того, чтобы перекрыть Оу-цзян!
— Но с какой целью?
— Чтобы наказать негодника. Среди лодочников есть один, непочтительный, обидевший моего друга Люй Дун-биня. Я должен отомстить за него.
— Ой-ё! Ой-ё! Да что же ты надумал! Ведь ты не только принесешь беду всем лодочникам, которые ни в чем не виноваты, но и навредишь крестьянам, поля которых затопит вода.
— Да я и не думал об этом! Мне лишь бы отомстить! А тебе за твое гостеприимство, за твое вино, за еду советую перебраться на гору Белые облака.
Что было делать? Решил крестьянин и дальше спаивать гостя, наливая чашку за чашкой. А когда тот уснул, старик подменил его металлическое коромысло на такое же деревянное, да еще натер его сажей-копотью со стенок котла, чтобы дерево выглядело похожим на металл.
На следующее утро Ли чувствовал себя с похмелья отвратительно. Казалось, каждая косточка, каждая мышца живут сами по себе и не собраны в единое целое. Язык горит, во рту сухо, в глазах какие-то мушки летают. Однако, вспомнив о своей цели, он тут же схватился за коромысло и поплелся к корзинам с камнями. Лодочник подошел к нему и, придерживая край коромысла, сказал: