О том, как Чжан Го-лао спас жителей деревни
В северной части вершины Мань-тхин фэн, что в горах У-и шань, имеются три огромных камня, которые напоминают три стройные девичьи фигуры. Правый склон этой природной композиции представляет собой скалу под названием "Скала превращений".
Согласно преданиям, люди, которые познали Дао-путь и стали небожителями, именно на этом месте перерождаются, меняют прежний облик и улетают в небо. И в южной, и в восточной частях этой скалы имеются пещеры. Их так и называют: "Заоблачные пещеры, где перерождаются души". Говорят, здесь жил когда-то и Чжан Го-лао.
Этот Чжан был большим чудаком. Он нередко принимал облик белобородого старого даоса, который спускался в долину, к людям, и просил подаяния. Видя, какой он грязный, крестьяне дали ему прозвище Чжан-неряха. Ему больше всего нравилось местечко под названием Деревня десяти цветков, и он частенько наведывался туда. Первоначально, говорят, там было всего десять дворов, и в каждой семье родилось по девочке. Девочки эти выросли прекрасными, как яшма, как цветы, а обликом напоминали фею Чхан Э, что живет на луне. Чтобы как-то различать их, сельчане стали называть их, начиная с той, что жила в верхней части деревни, Девица, Вторая Девица, Третья., и так далее до десятой девушки. Слава об этих десяти красавицах, об этих свежих бутонах, разнеслась далеко окрест, потому и деревня их стала знаменитой.
Однажды все десять прелестниц захворали, но к их счастью поблизости оказался небожитель Чжан Го-лао, который как раз собирал целебные травы. Узнав о беде, он вылечил всех своими снадобьями. Все жители деревни были очень тронуты этим поступком, а девушки, поклонившись старцу, стали просить его стать их названым отцом. Так что старик стал появляться в этом селении довольно часто.
Но вот наступил седьмой день седьмой луны, когда, согласно легенде, все сороки слетаются в одно место, чтобы своими телами образовать мост через Небесную реку. В этот день, говорят, Ткачиха встречается с Пастухом на живом мосту из птиц. Они радуются встрече и роняют слезы, которые превращаются в мелкий дождик на земле.
И именно в этот день Яшмовый император призвал Чжан Го-лао на званый пир, так как хотел обсудить с ним кое-какие небесные дела. Об этом прознали десять драконов, что жили неподалеку в запруде. Они давно были влюблены в девушек и мечтали утащить их на дно, в свой дворец, чтобы те стали их женами. Лишь частое присутствие Чжан Го-лао удерживало их от такого злодейства. А в этот раз драконы решили осуществить свой план, намереваясь после полудня, когда Чжан поднимется в небо, утащить прекрасных девушек в заводь.
Но — не суждено! Потому что Чжан Го-лао пригласил всех жителей деревни к себе в гости. Прежде чем улететь на небесный пир, он решил угостить крестьян в своем жилище, в своей заоблачной пещере. Причем, хотел видеть у себя в гостях непременно всех жителей. Все они поднялись высоко в горы, мужчины и женщины, старые и малые. Пещера была просторной, красиво изгибалась, образуя повороты, и в ней звенел родничок.
— Входите, пожалуйста, угощайтесь, отведайте моих яств. — Приглашал Чжан. — А после полудня можете возвращаться вниз, в деревню, ибо мне надо будет лететь по делам к Яшмовому императору.
Не успели все гости разместиться, как хозяина и след простыл. Оказывается, он заметил, что среди жителей отсутствуют три девушки, три бутона; испугался, не случилось ли чего, и отправился на их поиски.
А в это время гости с удивлением стали озираться: где же разостланные циновки, на которые можно было бы сесть, где же закуски и вино? Их взорам предстали лишь три больших чана, наполненных заплесневевшими объедка-ми, которые они в свое время подавали Чжан Го-лао: тухлая рыба и креветки, прокисшие овощи и рис Люди в недоумении переглядывались: да разве можно это проглотить? Не иначе, как старик рехнулся. Раздражение перешло в гнев, и жители собрались уходить, однако путь им преградил послушник-монах, уговаривая:
— Не уходите! Это не ошибка, именно этим и собирался потчевать вас мой Учитель.
Гости еще больше рассердились и в ярости опрокинули все три огромные чана. Послушник не смог их удержать и лишь горестно увещевал.