— Давайте представим, что произошло все-таки убийство. — Никита, чтобы не смотреть на Тусю, принялся расхаживать по гостиной. — Что у нас в главных правилах детективов? Мотив и возможность. Мотивов, как я вижу, хоть отбавляй. Герман и Дина были любовниками, а муж не давал развод. Это очень веская причина для убийства.
Никита холодно посмотрел на вскинувшего голову Германа.
— Двое уже под подозрением.
— Дина ни при чем. — Взбешенный Герман следил за Никитой, готовый кинуться в драку.
— Ну как же? А ссора, во время которой муж ее ударил и, безусловно, унижал, обзывая гадкими словами. Не правда ли, Дина? Обзывал же? По словам сестры, Борис делал так не в первый раз. А потом говорил, что любит и боится вас потерять, да? Манипулирование — это форма насилия. Муж внушил вам, что его надо ценить, и только сейчас вы начали прозревать, что все не то, чем кажется. Но одной вырваться из семейного круга было не под силу. Пылкая сестра не в счет. Зато у вас появился защитник. И вы смогли освободиться от мужа.
— Ты забываешь про алиби, Коломбо, — процедил сквозь зубы Герман.
Дина закрыла лицо руками. Послышались рыдания.
— Теперь вы, Туся, — не отвечая Герману и сделав вид, что не замечает страданий Дины, продолжил Никита. — Почему вы назвали Бориса шантажистом? Не хотите ни в чем признаться? Только тем, что он бил вашу сестру, такую первосортную ненависть не заслужить. Может, поделитесь? Здесь вроде все свои.
Туся сжалась на диване. Потом встряхнула кудряшками и с вызовом крикнула:
— А если бы у вас был близкий зависимый человек, над которым бы издевался подонок? Вы черствый, как сухарь!
— Значит, не поделитесь. А вот и тетя Паша, которая обожает своих племянниц настолько, что, пожалуй, даже признается в том, чего не совершала. Я же правильно понял, что в ночь, когда умер Борис, Туся не все время была в номере? Она куда-то выходила?
— Я… Я выходила, когда Туся спала. — Тетя испуганно смотрела на Никиту, ее руки принялись суетливо одергивать пиджачок и перебирать складки платья.
— Что ты врешь, тетя Пашка! — Туся вскочила и встала перед Никитой. — Я бегала на свидание. Есть тут один военный, бравый такой майор, ухаживает за мной.
Никита посмотрел в горящие враждебностью черные глаза-омуты и непреклонно резюмировал:
— У вас и у тети внезапно рассыпалось алиби. А алиби Дины, которое подтверждает Герман, а она подтверждает его алиби, вообще не может быть железным. Любовники просто прикрывают друг друга.
Никита дошел до подоконника и оперся на него. Теперь его лицо оказалось в тени, а четверым подозреваемым в глаза безжалостно светило полуденное солнце.
— Не пугай, Коломбо… Это его детективные штучки, дамы. Он и в школе постоянно ходил, всех допрашивал, а потом делал тупые выводы.
— Расследовал, кто написал матерные слова на доске? Или кто стащил экзаменационные вопросы из кабинета директора?
— Или кто украл кольцо с бриллиантом у королевы класса.
Никита, до этого чувствовавший себя вполне комфортно, вздрогнул.
— Я потом все исправил.
— Но невиновного исключили из школы.
— Ты специально сбиваешь меня с толку, Герман? Здесь произошло убийство. Я это чувствую и должен найти преступника. Не защищай своих прекрасных дам. Тебя по закону вообще можно задержать до получения результатов экспертизы и подтверждения алиби. Ты — главный подозреваемый. А дамы вполне могут быть твоими сообщницами. Обе любят и жалеют Дину. Если завтра эксперт подтвердит отравление, то будет возбуждено уголовное дело, следственная бригада приедет обязательно и тебя точно задержат. У вас всего сутки, чтобы я разобрался, что случилось на самом деле. Для этого мне нужно знать, как это так интересно получилось, что вы все оказались в санатории одновременно с жертвой. Может быть, это сговор? С кого начнем?
Туся, словно ученица на уроке, подняла руку.
Часть 2
Двадцать дней до убийства
Тусе снился сон. Двери вагона метро с лязгом закрылись, зажав ее лицо. Почему-то только лицо. Туся как будто видела себя со стороны, но не удивлялась тому, что остального тела нет. Лицо ее волновало гораздо сильнее, ведь на скулах могли остаться грязь или ссадины. Вагон поехал. Туся надеялась, что хоть кто-то кинется ей помогать, позовет на помощь, хотя бы схватится за стоп-кран. Но люди пялились и молчали.
Она дернулась и проснулась. Фу, какой неприятный сон. Туся даже брезгливо потрогала щеки там, где их касались двери. Тетя бы сказала, что сон вещий. У нее все сны вещие. Туся задумалась. Пожалуй, если предположить, что две половинки створок — это два ее нынешних кавалера, которые требуют слишком большого внимания к себе, не дают свободно вздохнуть и хотят, чтобы Туся тратила на них все свое время, то, возможно, это знак, чтобы их бросить, иначе разразится катастрофа?