– Ты же любишь погрубее, – при этом продолжая шлепать.
Смеясь, она просила отпустить и делала вид, что хочет вырваться, но я понимал, насколько ей нравится эта игра. Моя рука постепенно замедлилась и плавно опустилась на ягодицы. Я переводил дыхание, и просто в шутку спросил:
– Ты завелась?
Она молчала. Я спустил руку и почувствовал, что шорты между ее ног слегка влажные. Кэти сказала:
– Ну не надо, – и попыталась меня сбросить.
Но поняв, что она возбудилась, я уже не мог остановиться. Расстегнув её шорты, я слегка стянул их, и, спустив руку обнаружил насквозь мокрые трусики. Естественно, она сопротивлялась, но я видел, что это наиграно, а когда я начал ласкать ее пальцами, крики о пощаде плавно сменились постаныванием. Дальше все понеслось с молниеносной скоростью. Туман дикого, животного желания затмил нам рассудок – мы начали страстно целоваться и снимать друг с друга одежду. Между поцелуями говорили еле слышно:
– Так нельзя, – она сняла с меня рубашку, сидя сверху.
– Это неправильно, – ответил я, целуя ее шею и снимая майку.
В тот день я полюбил секс. У Кэти каждая часть тела была лучше, она вся была мне роднее и ближе, чем Два. Когда изменяешь первый раз, испытываешь неописуемое чувство: ты знаешь, что нельзя, но не можешь остановиться, тебя затягивает в воронку, а тебе плевать – ты окунаешься с головой. Но это лишь при условии измены с тем, с кем значительно лучше: при измене человеку, которого любил, все совсем иначе, но поговорим об этом позже.
Кэти поехала домой. Мы решили, что больше такое не повторится, что это была лишь случайность. Разумеется, по всем законам жанра это стало повторяться каждую неделю. Нас тянуло друг к другу невидимым магнитом, каждый раз мы говорили, что это последний, а затем все повторялось снова. Мы занимались сексом с утра до вечера, и это не надоедало.
На тот момент мои отношения длились полгода, её – больше трёх лет. Мы не спешили бросать своих половинок. Кэти можно понять – порвать долгосрочные отношения не так просто, да и ради чего – со мной у неё лишь секс и отличная дружба. Конечно, Два чувствовала, что-то не так – девушка всегда чувствует присутствие другой в жизни парня, – но доказать это не могла.
Таким образом, наш секс по дружбе длился два месяца, до тех пор, пока мы не захотели постоянно быть вместе, ни от кого не прятаться и отдавать себя лишь друг другу. В отношениях с Два я стал максимально холодным, меня не интересовало, как прошел у неё день, что беспокоит и почему она плачет. Естественно, у меня не хватило духу бросить её сразу, поэтому сказал, что нам нужен перерыв. Она поняла, к чему все идёт и начала с удвоенной силой скандалить. Каждый раз, когда я подходил к ней в колледже, чтобы поздороваться, у неё на глазах наворачивались слёзы. Я больше не обнимал и не целовал, ведь у нас перерыв. Два знала, что все кончено, но ничего не могла сделать. В течение месяца мы окончательно расстались. Я с Два, а Кэти со своим парнем. Конечно, мы не признались, что изменяли, и каждый придумал другую причину для расставания. Я сказал Два, что мы не подходим друг другу, и после того, как она покрыла меня матами, просто кинул в черный список. Не помню, что сказала Кэти своему парню, да это и не важно. Главное, что отныне мы были вместе.
Как вы уже догадались, Кэти – мой номер Три.
Три
Три – хорошее число. Я родился третьего числа под созвездием Водолея, а Три немного позднее под созвездием Рыб. Я часто шутил, что именно по этой причине она не сможет жить без меня, а оказалось все наоборот.
Даже расставшись со своими половинками, мы все равно продолжили держать наши отношения в тайне, чтобы избежать слухов. Поэтому на её день рождения я приехал в качестве друга и познакомился с родителями. Пытаясь произвести хорошее впечатление, я надел красную рубашку в мелкую клетку, а сверху свитер с широким горлом и выглядел как ботаник. Я подарил ей самую большую лава-лампу, которую смог найти в городе, и мы сели пить чай. Семья Три мне сразу показалось хорошей: папа, мама и маленькая вредная пятилетняя сестра. За чаепитием её родные спрашивали меня об учёбе и прочих мелочах. Хорошо, что это длилось недолго. Три решила показать мне свою комнату, которая была довольно маленькая, но уютная. К сожалению, долго остаться наедине мы не могли из-за её сестры, которая вечно забегала, не знаю даже, сама или по поручению родителей. Первый визит не мог быть длительным, поэтому спустя час или меньше я поехал домой.
В колледже достаточно быстро узнали о моём расставании с Два. В тот момент, когда мы начинали с ней отношения, я решил вернуться на стипендию, и так как она мне очень помогала по учебе, все думали что мои хорошие оценки лишь её заслуга. Между параллельными группами ходили достаточно острые шутки касательно нашего расставания и моего будущего слета со стипендии. Меня эти шутки не особо волновали, но Два задевали весьма сильно, поэтому она всегда была без настроения. Чтобы доказать, что Два мне не нужна, я не только остался на стипендии, но и стал хорошистом.