Доктор Фелл ни капли не стушевался.
– О, немного смухлевал, – с готовностью признался он. – Однако ставлю на двух магистров математики против священника, что убийство было. Вон та дверь ведет в спальню Деппинга. Если обыщете ее, то, скорее всего, найдете доказательство моим словам. Мне, если честно, лень…
– Послушайте, – вмешался Морли Стендиш, – вы должны мне кое-что пообещать. Говорите, в прошлом старик Деппинг был бандитом или еще кем похуже; вы так считаете, во всяком случае… – Широкими шагами он подошел к креслу, в котором сидел доктор Фелл, лицо его было очень серьезным; он явно старался скрыть свои эмоции, а потому заговорил ровно и быстро: – Что ж, я, если честно, не удивлен. Я и сам кое-что подозревал. Вероятно, вы сочтете, что с моей стороны нехорошо…
– Хм… – кашлянул доктор Фелл, – почему?
– …но так и есть. Подумать только, что начнется, когда все это вылезет наружу. Огласка, скандал, сплетни… Боже мой, разве вы не понимаете? Наверное, и нашу свадьбу отменят; они определенно попытаются это сделать, я свою мать знаю. Им, конечно, не удастся, но не в том суть. За что нам это все? За что?.. – Выражение его лица было таким растерянным, даже отчаянным, будто мысленно он вопрошал, почему в этом мире должны быть преступники, да еще в тот самый момент, когда он собирается жениться. – Зачем это все вытряхивать? Скажите мне?
– Но разве, мальчик мой, – сказал епископ, – для вас не имеет значения то обстоятельство, что отец вашей невесты оказался преступником? Убийцей?
Желваки заходили на лице Морли. В глазах читалась растерянность.
– Мне плевать, – процедил он, – даже если эта старая свинья виновна во всех убийствах на территории Чикаго… Но зачем выставлять это на всеобщее обозрение?
– Но ведь вы хотите выяснить правду, разве не так?
– Наверное, да, – признал Морли, потирая лоб. – Таковы правила. Их надо соблюдать. Но почему нельзя схватить его и тихонько повесить так, чтобы никто не узнал?.. Я, конечно, несу какую-то чушь, но если бы вы только поняли, о чем я… С чего газетчики взяли, что имеют право обсасывать любой приглянувшийся им скандал только из-за того, что кого-то там прибили? Почему нельзя вершить правосудие в тишине, как пишут законы и проводят операции?
– То, о чем вы говорите, мистер Стендиш, – начал доктор Фелл, – нужно обсуждать как минимум за полудюжиной бутылок пива. Хотя, полагаю, в данный момент вам не стоит опасаться скандала. Я обдумывал этот вопрос, наш дальнейший план действий… Вы догадываетесь, что мы предпримем?
– Нет, – без всякой надежды в голосе ответил Морли, – хотя очень хотелось бы.
– Страшно неприятно с подобным столкнуться, однако что есть, то есть. Убийца Деппинга, тот самый неизвестный, невероятно умный человек, разработавший весь этот план, все еще здесь. Он никакой не одиозный гангстер, а, скорее всего, свой человек в английской деревне и находится, должно быть, не дальше мили отсюда. Именно поэтому я прибег к столь многосложному объяснению, чтобы мы могли сконцентрировать наши усилия. Как я полагаю… – Фелл склонился вперед и ткнул пальцем в центр своей ладони, – как я полагаю, он чувствует себя в полной безопасности. Считает, что спихнул убийство на Льюиса Спинелли. В этом состоит наше преимущество и единственный способ застать его врасплох. А потому до поры до времени нам необходимо помалкивать обо всем, что нам известно, включая подозрения о прошлом Деппинга. Их я могу довести до Хэдли, и его люди наведут об этом справки из Лондона. Но то, что нам удалось узнать, мы должны держать при себе. Кроме того, джентльмены, у нас есть несколько ценных зацепок. Убийца совершил пару ошибок, на которые пока нет необходимости указывать, но самой большой ошибкой было оставлять здесь эту восьмерку мечей. По ней мы поймем, где искать мотив.
– Ну теперь-то вы готовы, – спросил епископ, – рассказать, что же все-таки означают эти мечи?
– О да. Не знаю, обратили ли вы внимание на количество книг о…
Снаружи донесся звук множества приближающихся голосов и топот множества ног. Морли и епископ выглянули в окно.
– Сюда движется целая толпа, – сообщил Морли, – мой отец, и инспектор Мерч, и моя сестра, и доктор Фордис, и еще два констебля. Я…
Полковник явно не мог сдержаться. Тишину рощи снизу доверху прорезал его хрипловатый голос, нетерпеливый и ликующий: