На Хью ее рассказ произвел сильное впечатление.
– Это что-то новенькое, – заявил он. – Мне всегда казалось, что, если работаешь в издательстве, тебе полагается иметь длинные седые усы и толстенные очки, а еще просиживать день-деньской в мрачной комнате в поисках шедевров. Я и про Генри Моргана думал – мы, кстати, знакомы, – что он… ну, на обложках его книг было написано…
– Книжки-то отличные, вы не находите? – спросила она. – Он сам их пишет. Знаете, вы кое в чем заблуждаетесь. Но я вам про Деппинга рассказывала. Не думаю, что все дело в деньгах, которыми он вложился, хотя, полагаю, сумма там была немаленькая. Дело тут скорее в его сверхъестественном даре предсказывать, какая книга будет хорошо продаваться, а какая нет. В мире таких людей всего с полдюжины, не знаю, откуда он такой взялся. Но он ни разу не ошибся. И это было бесценно. При мне мистер Берк всего раз говорил о нем, когда мы с Мейделин распекали Деппинга, а Берк, с газетой на лице, пытался подремать в кресле. Он убрал свою «Таймс» и говорит: «Молчать! Этот человек – гений» – и опять заснул…
Беседуя, они вышли на главную аллею, тенистую и прохладную под сенью деревьев и кустов боярышника, высаженных вдоль нее. И оказались прямо перед «Похмельным домом». У ворот до них донеслось энергичное мерное позвякивание, которое, как оказалось, издавал коктейльный шейкер.
– Свет очей моих, – начал уверенный голос, – сейчас я тебе изложу всю суть этой загадки так, как это сделал бы Джон Зед. Начать с того, что…
– Привет, Хэнк, можно? – сказала Патрисия.
На лужайке, в тени живой изгороди, их взгляду предстала умилительная домашняя сцена. Под пляжным зонтиком свернулась калачиком в шезлонге Мейделин Морган, на ее лице было написано предвкушение. Она то и дело подносила к своим губам то сигарету, то бокал с коктейлем. В неровном свете вечерней зари перед столом туда-сюда расхаживал ее муж, изредка останавливаясь, чтобы шумно встряхнуть шейкер или хлопнуть себя по затылку, и вновь продолжал нарезать круги. Он обернулся на приветствие Патрисии и взглянул на нее поверх очков.
– Ха! – обрадованно воскликнул он. – Заходите, заходите! Мейделин, еще два бокала. Думаю, найдем, куда вас усадить. Ну что там?
– Мне показалось, – заметила Патрисия, – или вы собирались объяснить, как обстоит дело с убийством? Так вот, нужды в этом больше нет. Того американца нашли, все, кажется, закончилось.
– Не закончилось. – Мейделин довольно взглянула на мужа. – Хэнк говорит, ничего еще не закончилось.
Шезлонги были расставлены, а бокалы наполнены.
– Знаю, что они нашли американца. Я видел, как Мерч возвращался из Хэнхэма. Но он-то невиновен. Естественно. Ну, будем! – сказал Морган.
За тостом последовал гомон, какой раздается в церкви, пока священник читает катехизис. Животворящее тепло от мартини мгновенно успокоило Хью Донована. Он расслабился. Морган дружески продолжил:
– Это вполне логично, должен вам сказать! Установление справедливости – не главное, что меня волнует. В первую очередь это убийство интересует меня как история, вокруг которой можно закрутить сюжет. Но видите ли…
– А почему бы и нет? – перебила Патрисия; в ее голосе зазвучал энтузиазм. Она отставила бокал и нахмурилась. – Превосходная идея! Это было бы что-то новенькое. На сегодняшний день, – мечтательно произнесла она, – вы уже отравили министра внутренних дел, зарубили топором лорд-канцлера, застрелили двух премьер-министров, задушили первого лорда адмиралтейства и подорвали бомбой верховного судью. Почему бы ненадолго не оставить в покое наше несчастное правительство и не прикончить какого-нибудь издателя вроде Деппинга?
– Лорд-канцлера, милая барышня, – с шутливой строгостью произнес Морган, – не топором зарубили. К вашему сведению, его убили Большой печатью, а труп оставили на мешке с шерстью… Вы, должно быть, спутали его с канцлером казначейства из «Убийства в налоговой службе». Я в этой книге слегка выпустил пар.
– Читал! – воскликнул Донован. – Чертовски хороша! – (Просиявший Морган наполнил его бокал.) – Мне такие истории нравятся куда больше тех, что пишет… как его там, очень популярный… Уильям Блок Торнедо, – заявил Хью. – Я хочу сказать, у него они слишком уж правдоподобные, герои только и делают, что носятся и подсовывают фотографии всем под нос.