Мэв оказалась в опасном положении. Она повернулась к епископу, взглядом моля о помощи. Сей достойный джентльмен ни за что не совершил бы ничего предосудительного, поэтому чрезвычайно вовремя зашелся в приступе кашля, которым прикрыл приступ смеха. После он принял вид, подобающий духовной особе.
– Вы просто самый, – процедила Мэв, – невыносимый из всех…
– Да-да. Мистер Лангдон говорил то же самое. А теперь я объясню, в чем, собственно, дело, миссис Стендиш, – протараторил доктор Фелл. – Мы пригласили вас для того, чтобы выслушать ваши свидетельские показания, а не приказы. Более того, было сказано привести вас, и только вас. Кое-что из того, что нам стало известно, мисс Деппинг будет совершенно точно неприятно услышать.
Бетти Деппинг подняла глаза. В усталом взгляде блеснула какая-то искорка веселья, при этом ее приятный голос звучал совершенно буднично, как если бы она собралась задать свекрови какой-нибудь рядовой вопрос.
– Не значит ли это, – сказала она, – что мне как раз следует остаться?
Голос Бетти внес в беседу новую ноту, в нем чувствовалась жизненная сила, энергия, а также отзвук трагедии, о которой никто как-то не подумал. Атака Мэв провалилась, но она продолжила, понизив голос:
– Лишь бы эта бессмыслица поскорее закончилась, раз уж вам неведома обыкновенная учтивость!.. Это я о намеках со стороны Патрисии и в особенности Морли (ох уж эта его мягкость!), – они будто готовили меня к чему-то. – Мэв клацнула зубами и поочередно взглянула на доктора Фелла и епископа. – Если уж придется говорить об этом, дело касается слухов о прошлом несчастного мистера Деппинга.
Бетти подняла на нее любопытный взгляд.
– Разве это имеет значение? – тихо проговорила она.
Какое-то время до Хью доносился мерный стук карандаша доктора Фелла по столу.
– Дорогая моя, – вдруг сказал доктор, – раз уж вы здесь… Вам было что-либо известно о прошлом вашего отца?
– Н-нет. Ничего. У меня… были кое-какие подозрения. Не знаю.
– Вы кому-нибудь рассказывали о своих подозрениях?
– Да. Морли. Я посчитала, это честно. – В некоторой растерянности она колебалась, борясь с захлестывающим ее гневом. – Скажите, почему это вообще имеет какое-то значение? Если бы отец был жив… Если бы он был жив, никто бы об этом не узнал и не стал бы задавать никаких вопросов. А теперь, когда он умер, надо вытащить на свет божий все, что есть против него… – Она отвернулась к окну и добавила совсем тихо: – Знаете, мне никогда особенно не везло в жизни. Мне казалось, сейчас-то все образуется. Зачем… зачем все портить?
Ночной ветерок вновь потревожил деревья вокруг дома, было ясно, что и у гостевого домика вязы и клены тоже зашелестели листвой. Все это время в библиотеке раздавался стук карандаша по столу: тук-тук, тук-тук, будто доктор Фелл бесконечно задавал один и тот же вопрос.
– Как давно у вас появились подозрения относительно прошлого вашего отца, мисс Деппинг?
Она тряхнула головой:
– Точно не скажу. Но наверное, где-то лет пять назад я начала о чем-то догадываться. Видите ли, он вдруг ни с того ни с сего захотел встретиться со мной в Лондоне. Я думала, он всегда там и жил; раз в неделю я посылала ему письма на имя мистера Лангдона и раз в месяц получала ответ с лондонской маркой на конверте. Так что я приехала из Франции; на самом деле я была рада пропустить школу. Он сказал, что отходит от дел, чем бы он там ни занимался в Сити, и вливается в издательский бизнес мистера Стендиша и мистера Берка. А потом… мы как-то днем сидели в холле одного отеля, и вдруг он заметил, что кто-то идет к нам, и, не знаю, так заволновался. Он сказал: «Так, это Берк; он не говорил, что придет сюда. Послушай, не удивляйся ничему, что я скажу ему про наши дела. Ты же знаешь, я год пробыл в Индии, и там, запомни, моим ближайшим другом был майор Пендлтон». Затем он шикнул на меня. – Она провела рукой по своим блестящим темным волосам так, будто ее мучила нестерпимая головная боль, и она старалась улыбаться, несмотря на это. – Ну, такие вещи, как правило, вызывают любопытство. Я никогда не была в курсе отцовских дел. Вот поэтому-то я говорю, что у меня есть право знать.
В нерешительности она устремила взгляд на доктора Фелла, не в силах задать свой вопрос. Мэв Стендиш выпалила его:
– Поэтому-то я и требую объяснений. Говорю вам – это невозможно! Бедный мистер Деппинг… Это все какие-то сплетни из лакейской, могу вас заверить. Неслыханное дело, он преступник. Преступник! – Мэв будто выплюнула последнее слово.
– Лучше нам прояснить этот вопрос сейчас, хотя мне жаль, что правду приходится рассказывать таким жестоким образом, но лучше всего будет сделать это именно так, – угрюмо проговорил доктор Фелл. – Эти сплетни правдивы. Деппинг был не простым преступником, а преступником самой гадкой породы – шантажистом, вымогателем и убийцей. Не расспрашивайте о подробностях. Они не из приятных.