Для хозяина таверны все это было какой-то абракадаброй. Он задумчиво поглядел на бутылку с бренди и кашлянул.
– Ну, в конце концов, – вкрадчиво сказал он, – в конце концов, мистер Деппинг был довольно необычный человек. Подлить вам домашнего? Очень удачное! Как бы там ни наряжался бедняга Деппинг, кто мы такие, чтобы судить?
Спинелли опешил:
– Ты что, не веришь мне, а? Смотри. Я ж тебе говорю, что за крендель был этот Ник Деппинг. А я расскажу, а я всем расскажу, ей-богу! Потому что…
– Мистер Треверс, сэр. Не при дамах!
– И все равно нашелся на него кто-то поумнее. Кто-то забрался в дом с дубликатом ключей, пока его не было, а потом прикинулся, что ключей у него нет. Но я не про это всем хочу рассказать. Я вам всем, всем, кто думал, что Ник Деппинг славный малый в цилиндре, с квартиркой на Парк-авеню; я вам всем хочу сказать…
Хью и не предполагал, как далеко он может зайти. Он понял, что Спинелли хотел хотя бы сейчас отомстить Деппингу. Но хозяин таверны оборвал его. Он поглядел на часы и с впечатляющей мощью в голосе закричал на все заведение:
– По-след-ни-е заказы! Последние заказы, дамы и господа! Закрываемся через десять минут! Поторопитесь!.. – В его голосе звучала агония, которая возбуждает публику с той же силой, с какой ночная судорога сводит ногу. Едва не плачущим голосом он умолял гостей не лишать его лицензии. Хью удалось затеряться в толпе, хлынувшей к барной стойке за последней кружкой, он ушел незамеченным, чтобы подождать и проследить, куда дальше пойдет Спинелли.
Сквозь темноту он мог разглядеть лицо своего противника. Ликования в нем поубавилось. Над его головой висела масляная лампа, и в ее свете он выглядел затравленным. Старые страхи терзали его. Он отчаянно желал находиться на свету и в окружении людей; а теперь и то и другое растворялось в воздухе, и ему придется в темноте отправиться с кем-то на встречу. Вне всяких сомнений, он встретится с убийцей – сегодня ночью, возле гостевого дома. У Хью Донована появилось жуткое предчувствие, не просто предчувствие, а убеждение, настолько отчетливое, что он мог бы проговорить его вслух: «Он идет навстречу собственной смерти».
Более того, Хью ощутил почти необоримое желание броситься к Спинелли, преградить ему путь, схватить его за плечо и прокричать: «Стой, дурак, не делай этого! Держись подальше от этого. Держись подальше – или окажешься рядом с Деппингом, как пить дать!» Хью мог бы поклясться, настолько он был уверен в этом. Казалось, смерть была так же осязаема в этой толпе, как и клубы табачного дыма, окутавшие испуганное лицо Спинелли.
Спинелли купил бутылку бренди и спешно сунул ее в карман. Еще он купил две пачки сигарет, что, скорее всего, означало, что назначенной встречи еще предстояло дождаться. Никто не обращал на него внимания, никто и не замечал его присутствия. Как только первые гости стали покидать таверну, Спинелли внезапно решился последовать за ними.
Толпа рассасывалась в лунном свете на дороге. Споры затевались, сходили на нет и растворялись в ночи под звук шагов. Не самый благозвучный баритон затянул «Мои старые штаны»; в деревне было настолько тихо, что казалось, голос эхом отражался от небосвода. Какая-то женщина, хихикая, направлялась с кем-то под руку к автобусной остановке. В таверне гасили свет.
Вновь воцарились тьма и тишина, невероятная тишина, в которой Хью не смел даже вздохнуть. Хью притаился за таверной, внезапно у него мелькнула мысль: а не спустил ли хозяин на ночь сторожевую собаку? Кто-то распахнул окно над его головой, ему был слышен даже скрип пружин матраса, на который кто-то ложился.
Спинелли сидел на переднем сиденье своей машины, в полной темноте. Он и не попытался завести двигатель. Через равные промежутки времени он чиркал спичкой и прикуривал очередную сигарету, поглядывал на наручные часы; должно быть, все это время он продолжал пить. Хью не знал, сколько времени прошло, но, казалось, каждую мышцу его тела пронзила судорога. Луна уже растворялась в наплывающих на нее облаках…
Вдали раздался едва слышный раскат грома. Животные забеспокоились на скотном дворе. Напряженный и утомленный, Хью сорвался с места, как только услышал, как осторожно открывается дверь машины. Из нее выскользнул Спинелли, нечаянно стукнув бутылкой о дверь. Он вышел на дорогу и казался трезвым как стеклышко.