– Я не собираюсь искать Того Человека, – сказал он через плечо. – Мы с вами, мальчик мой, пойдем в кабинет и сядем там. А теперь я включу свет тут, в холле наверху.
Тишина. Сердце Хью пропустило удар, как только раздался щелчок выключателя, в пустом заброшенном холле никого не было. Ему, однако, показалось, что он слышал, как скрипнула половица и закрылась дверь.
Тук-тук, тук-тук, тук-тук – стучала трость доктора Фелла по полу, не покрытому ковром. Его ботинки громко скрипели.
В отчаянии Хью пытался придумать, чем бы ему помочь. В тихом голосе доктора звучала настойчивость. Он пытался вытащить убийцу на свет божий, бережно, руками в перчатках, как будто снимал с крыши гудящее осиное гнездо. Дом вновь затих. Если убийца и был здесь, то он, должно быть, в отчаянии прислушивался к тому, как тают его шансы на побег, каждый стук трости об пол звучал для него стуком молотка, забивающего гвозди в крышку его гроба…
Хью ожидал выстрела. Он не верил в то, что стрелок сдастся без боя. И тем не менее он продолжал играть роль, отведенную ему доктором.
– Полагаю, у вас есть доказательства? – спросил Хью, – если убийца станет все отрицать?
– Не выйдет.
Доктор Фелл наклонился в дверной проем кабинета, постоял так какое-то время черной тенью на фоне освещенного прямоугольника, высматривая кого-то во тьме комнаты. Затем он щелкнул выключателем. Кабинет выглядел таким же опрятным, как и днем ранее, а тело Деппинга уже успели убрать. Яркая лампа над письменным столом утопила остальную комнату в тени, но было видно, что стулья стояли на своих местах, как и поднос с завядшими розами в вазе.
Доктор Фелл огляделся. Балконная дверь с красно-белыми ромбиками стекол была закрыта.
На секунду он замер в задумчивости. А затем прошел к окну.
– Они здесь, – сообщил он, – Мерч с поисковой командой. Видите, фонари блестят там, между деревьями? У кого-то, кажется, нашлась мощная мотоциклетная фара. Стало быть, они прочесали тот участок владений, но убийцы там не оказалось. Они идут сюда…
Хью больше не мог сдерживаться. Он обернулся, почти крича:
– Ради всего святого, вы обязаны мне сказать! Кто это? Кто…
Белый отблеск пробежал мимо окна. Одновременно с этим кто-то внизу закричал. К крику присоединились еще голоса; множество ног зашуршало по подлеску, и все больше лучей устремлялось на балкон.
Доктор Фелл двинулся вперед и коснулся тростью застекленной двери.
– Знаешь, выходи уже, – мягко произнес он, – все кончено. Они заметили тебя.
Дверная ручка начала было поворачиваться, но замерла в нерешительности. Стекло в панели задребезжало, и на них уставилась чернота пистолетного дула; но доктор Фелл и не шелохнулся. Он беззлобно взглянул на него, затем на силуэт за дверью, подсвеченный белым сиянием фонарей снаружи…
– На твоем месте я бы даже не пытался, – посоветовал доктор. – В конце концов, у тебя есть шанс. Со времен дела Эдит Томпсон действует принцип, что женщин не казнят через повешение.
Стальное дуло со скрежетом опустилось, будто рука, держащая пистолет, ослабла. Дрожь прошибла того, кто стоял за дверью; дверь дрогнула и затем распахнулась.
Она была бледна, настолько бледна, что ее губы отливали синим. Когда-то решительные раскосые голубые глаза теперь заволокло отчаяние. Ее прекрасное лицо вдруг сморщилось, подбородок дрожал; все, что от нее осталось, – это усталость.
– Ладно. Ваша взяла, – произнесла Бетти Деппинг.
Маузер выпал из ее руки в желтой резиновой перчатке и грохнулся об пол. Доктор Фелл подхватил девушку, упавшую в обморок.
Глава девятнадцатая
Весьма правдоподобная история
Боюсь, что эту историю уже успели рассказать многие и многие. Она появлялась на первых полосах газет и женских журналов, в проповедях и даже на страницах «гуманистических» семейных изданий. Бетти Деппинг (которую звали совсем не так и которая не имела никаких родственных связей с человеком, которого она убила) сама изложила свою историю за неделю до того, как отравиться в бристольской тюрьме Хорфилд. Потому-то доктор Фелл и настаивает на том, что это его дело не стоит причислять к успешным.
– Вот в чем вся штука, – говаривал он, – она не была его дочерью. Она была любовницей, с которой он жил в Америке в течение двух лет. И я стал догадываться об этом только в самом конце. Исходя из доказательств, которые у нас имелись, можно было в два счета схватить убийцу, все было довольно очевидно с самого начала. Однако ее мотивы привели меня в замешательство. Ответ кроется в самой личности Деппинга, да и ее тоже. Посудите сами: она была единственной, кому удалось приворожить Деппинга. Когда ему прискучил кровавый заработок в Штатах и он решил прикрыть лавочку и начать новую жизнь в Англии (на этом этапе я еще не провожу никаких сравнений), он взял ее с собой. Она, к слову сказать, и была той «дамочкой с претензией на то, чтобы жить на Парк-авеню», о которой нам рассказывал Спинелли.