Буквально в паре метрах от него он заметил легкий склон, по которому он мог бы покатиться и ощутимо отстать от охотника. Ему это всё же удаётся, и он покатился, словно бревно, спускающееся со склона. В конце склона образовывался обрыв, там же устроился некий валун, за который Рэй и рассчитывал зацепиться и удержаться на поверхности. Гризли скатывался следом, Рэй зацепился за валун, он оказался прочно всаженным в землю. Медведь, прежде чем улететь в пропасть, зацепил лапой ногу Рэя, содрав кожу и вместе с тем и ботинок. Он не удержался и с криком покатился вниз за медведем. На пути он хватался за каждую ветку, за каждый пенёк, пытаясь удержаться и не оказаться внизу с этим зверем один на один ещё раз, но всё тщетно.
Он оказался внизу, не получив особого ущерба организму, если бы не прежние травмы. Лёжа на земле, он моментально отключился, гризли упал на значительно большом расстоянии от него, совсем без движения.
Часть 5. Тяжёлое прощание
Взрослый мужчина и двое молодых парней общими силами вытаскивают человека, который потерял над собой контроль после смерти жены. Джордж изо всех сил пытался выбиться из рук, что держат его крепкой хваткой. Громкий плач, смешанный с воплем, буквально вырывался из души Джорджа. После того как они отошли на достаточно безопасное место от мертвого заражённого, Джеймс кивнул Полу и Алексу, указывая на то, что они могут отпустить его. Джеймс крепко обхватил его руками.
— Джордж, послушай меня! Ты не виноват в ее смерти, никто не виноват, ясно?!
— Это всё из-за тебя! Из-за тебя! Ты у нас вирусолог! — Джордж по-настоящему перестал владеть собой. Указательным и большим пальцами он протер глаза, затем уставился на Джеймса красноватыми очами, выпятив указательным пальцем на него.
— Ты... ты в ответе за это... всё это на твоей совести, — тихо сказал он.
Прежде чем уйти, Джордж посмотрел в лица всем, кто собрался вокруг, а затем быстро обернулся и ушёл куда-то, подальше от людей.
Джеймс убил заражённое животное в сарае и велел предупредить всех, чтоб никто туда не заходил.
Гарри и Крис вернулись в лагерь и были в недоумении от того, что произошло, они услышали выстрел и мчались домой как можно быстрее. Гарри спешился с коня, привязал около сарая к стенке. Откуда-то доносился плач, плач нескольких женщин, он с Крисом двинулся на шум, практически весь лагерь собрался и образовал круг вокруг чего-то. Он удивился, ускорил шаг.
— Что происходит? Дайте пройти!
Гарри стал просачиваться сквозь толпу и наконец добрался до середины круга. Там он увидел силуэт, лежащий на земле, который обернули в белую простынь. Гарри долго смотрел и ничего не говорил, он дрогнул, слишком много потерь, слишком. Джеймс, стоявший около тела, двинулся к Гарри, бросил руку мимо шеи на плечо и вывел из круга подальше.
— Джеймс, я ушёл пару часов назад, что происходит?
— Гарри...
— Полгода назад, совсем недавно мы похоронили троих. Троих, Джеймс! Всего-то 5 с лишним месяцев назад!
— Гарри, она была заражена, ясно? Такое впервые в нашем лагере. Мне очень жаль, что мы теряем людей, но, когда кто-то заражается, он должен уйти, не подвергая риску других, в ином случае это безумие.
Гарри смотрел пару секунд в глаза Джеймсу и затем сказал:
— Кто?
— Мелисса... — ответил Джеймс.
Гарри отвёл взгляд куда-то вдаль, не поворачиваясь к нему снова, сказал:
— Через час собираемся у «круглого стола».
Безусловно, это тяжело, тяжело терять людей, которые уже стали частью твоей семьи, людей, что заняты одним общим делом. Но сейчас, в новом мире, необходимо свыкнуться с потерями, поскольку этот мир — жёсткое место пребывания.
Солнце вот-вот готово пересечь линию горизонта. День близится к своему завершению. Джордж вышел за пределы убежища и уселся вблизи замерзшего озера и, согнув ноги в коленях, обхватив их руками, неподвижно смотрит далеко вперёд, на закатывающее солнце. Заледенелое озеро блестит на фоне золотого неба, приятное зрелище: лучи солнца распростерлись по всей земле.
Джеймс подошёл поближе и остановился, поразмыслил о том, каким образом он сможет облегчить участь друга, и продолжил движение. Встав рядом с Джорджем, он сказал:
— Если ты хочешь побыть в одиночестве, только скажи, я уйду и никто тебя не потревожит. Но... ты мой друг, как и все остальные, и тяжело оставаться в стороне.