Джеймс начал быстрым шагом двигаться в сторону Гарри, но в этот момент раздался некий свист, он обернулся и услышал, как что-то летит в него, рассекая воздух с характерным звуком, — он получил стрелу в правое плечо, вторая стрела попала ему в колено, после чего он опустился на колени, не выдержав.
Впереди на него смотрели два лучника и человек, скрестивший руки на груди. Джеймс сделал глубокий вдох и выдох, а взгляд его был похож на взгляд человека, которому уже всё равно, который стоял на коленях и ждал следующей стрелы.
«— Джеймс, мальчик мой, иди сюда, примерь вот эту обувь, мне кажется, в самый раз.
Мама Джеймса начала надавливать на ногу мальчика в районе расположения большого пальца ноги, таким образом проверяя, подходит ли ему этот размер или нет. Мальчик смотрел на маму и улыбался, как и мама смотрела и улыбалась ему в ответ».
Джеймс посмотрел на небо и проговорил шёпотом:
— Откроется небо с рассветом ванильным…
Затем он взглянул на Гарри, сидящего в тёмном уголке леса, и лучи солнца падали на него через листья деревьев.
— Бросая лучи на кромешную тьму, — продолжил он.
Он снова закрыл глаза, и вся его жизнь, все счастливые моменты жизни пронеслись у него перед глазами, он вспоминал отрывки жизни со своей мамой, с которой ему «посчастливилось» прожить свою жизнь не так уж и долго. Перед глазами его стоял её силуэт.
— Словно взглядом сияющим, нежным, прекрасным, — сказал он.
Затем, в последний раз посмотрел он на своих врагов и на этот раз закрыл глаза сильнее, чем обычно, и закончил свою речь:
— Озаряешь ты сердце, как солнце — в весну…
Образ матери растворился в мыслях его, полетела третья стрела и задела предплечье — но предплечье не Джеймса, а одного из лучников, после чего тот выронил свой лук. Это был юноша лет девятнадцати, подопечный Гарри, вырвался из лагеря, несмотря на приказ Фрэнка оставаться в лагере, пока они сами поедут за Джеймсом.
После чего на горизонте показался и Джордж, который также произвёл выстрел, почти задевая наёмников, но так и не поразив цель. Трое этих подлецов обратились в бегство, оставляя за собой только трупы своих сторонников.
Джеймс посмотрел на мальчика с луком и Джорджа, одобрительно кивнув им, через силу встал на ноги и, хромая, направился к Гарри. Как только Джеймс подошёл, Гарри уже был совсем плох, он сел рядом с ним и начал осматривать его раны.
— Да погоди ты заниматься ерундой, — едва улыбаясь, сказал Гарри.
— Будет очень грустно, если я не успею с тобой поговорить, — продолжил он.
Джеймс огляделся по сторонам в поисках чего-нибудь, чем перевязать раны, но, взглянув более внимательно, он понял, что ничем уже своему старому другу не помочь.
— Я всю оставшуюся жизнь после смерти своей племянницы, моей Марты, жил с сердцем, полным разочарования, разочарования в самом себе, умерла она, а я остался жить. Как же жизнь, порой, несправедлива. Я думал, что искуплю свою вину, что со временем я начну жить без терзания совести, но нет, то, что я сделал, ужасно, я заслуживал только смерть, и я… Я очень надеюсь, что моя жертва не напрасна, — сказал он.
Джеймс смотрел на него, и в сердце его потихоньку начинало разгораться пламя сильнее и сильнее, он жаждал мести.
— Ты знаешь, брат мой, я был счастлив, что разделил свою никчёмную жизнь с вами, вы были для меня всем, моей семьёй. И я особенно рад умереть, находясь рядом с тобой… Я хотел бы, чтобы ты забыл обо всём, пусть никто из вас не вздумает мстить за меня, позаботься о дочери, Джеймс… — сказал он в последний раз.
Джеймс крепко сжал его руку, и слёзы его полились из глаз, он крепко стиснул зубы, чтобы не закричать. А между тем Джеймс терял всё больше и больше крови, которая сочилась сквозь его свежие раны.
Он с трудом встал на ноги, поднял с земли пистолет и, еле-еле шагая, двинулся в сторону, в которую отступили их враги. Но, сделав ещё пару шагов, в глазах у него помутнело, и он просто рухнул на землю.
Часть 28. Нарушенный покой
Пещера. Ночь. Логово, в котором обитали люди или же полулюди со специфическим цветом кожи. Человек в характерной для него одежде, в плаще, лежал на сырой земле. Он смотрел на свои руки, кожа день ото дня становилась всё здоровее и здоровее. Он был единственным в своём роде с таким исходом. И он считал, что обязан воспользоваться этим случаем во благо человечеству.
Вдруг он услышал приглушённые шаги снаружи и подумал про себя:
— Зачем ты пришёл сейчас, Джеймс? Ещё не время.