Открыв дверь сарая, он увидел лежавшую на земле корову, обессилевшую от болезни, несложно было заметить, как ее дыхательная система едва ли справлялась со своей работой. Он простоял несколько секунд, уставившись на корову, затем поднял глаза и огляделся, рассматривая остальных животных, проверяя их реакцию. «Что-то здесь нечисто», — подумал он. Подобравшись поближе к скоту, он заметил красные опухшие глаза бедной твари. Она корчилась то ли от боли, то ли от сопротивления паразиту, что постепенно просачивался через всё тело коровы. Но, так или иначе, ясно было одно — её уже ничто не спасёт... слишком поздно.
Джеймс был в изумлении, по его спине волной прошлись тысяча мурашек, на лбу выступил пот, руки его дрожали, сердце бешено заколотилось, а дыхание участилось. Он сжал руки в кулак, стараясь остепениться и перевести дух, в таком состоянии непросто оставаться рассудительным в поведении. Он вырвался из сарая и молниеносно огляделся по сторонам, затем сделал полный оборот, тем самым осматривая местность, пытаясь обнаружить какого-нибудь заражённого. Быть может, кто-то из заражённых добрался до укрытия и сейчас лежит где-нибудь поблизости под слоем снега. Он был ошарашен тем, что животное поддалось заражению... но как? Сейчас это главный вопрос, который крутился у него в голове. Он схватился обеими руками за заднюю часть своей шеи, опустив глаза на землю, и вдруг заметил следы: двое людей прошлись до сарая и обратно, они вели прямо к дому Джорджа и Мелиссы, супружеской пары.
Он едва слышно приблизился к двери их покоев, слева от двери, сквозь окно, треснутое после метели, была видна тень человека, который маячил то в одну сторону, то в другую. Дверь была чуть приоткрыта, так что можно было услышать, как кто-то бормочет что-то себе под нос еле слышно. Джеймс толкнул дверь, и перед ним оказались два человека: Джордж сидел на стуле около кровати, держа Мелиссу за руку, а она лежала и смотрела в потолок глубокими, пустыми глазами, видимо, она не соображала ничего. Джеймс заметил те же симптомы, что и у той коровы: красные, опухшие глаза, но она не дергалась, поскольку паразит уже успел захватить ее разум полностью. Джордж говорил ей, что всё будет хорошо, скоро ей станет лучше, но он знал... знал, что это неправда.
Увидев эту картину, Джеймс схватился за револьвер. Осознав его намерения, Джордж дернулся за самозарядной винтовкой без оптики и направил на Джеймса со словами:
— Джеймс, не делай глупостей!
— Ты ведь знаешь, что кому-то из нас придётся это сделать, ее уже не спасти, — спокойно ответил он.
— Даже не смей доставать ружьё, иначе я снесу тебе голову! — закричал Джордж, едва ли не плача.
Женщина вдруг зашевелилась и резким движением поднялась на ноги, зарычала и пристально вгляделась в глаза Джеймсу.
— Чтоб тебя, Джордж, стреляй или это сделаю я! — заорал Джеймс.
— Ты же знаешь, Джеймс, я не могу.
Женщина на четвереньках рванула в сторону Джеймса, ловко спрыгнув с кровати, от прежней Мелиссы осталось лишь одно имя. Он достал револьвер и направил на неё.
— Стой, не стреляй! — воскликнул Джордж.
Но Джеймс его не слушал, он был сосредоточен на цели: пять патронов в барабане и одна цель. Он нажал на курок — произошла осечка, барабан револьвера перевернулся на одну единичку, снова осечка. Она протянула руки вперёд, пытаясь схватиться за его шею, она почти добралась до цели, и вдруг произошёл выстрел — с третьей попытки, задев плечо заражённой, но этого выстрела оказалось недостаточно, и она повалила его на землю. Джеймс приставил руку к ее шее, а она пыталась добраться до его лица и укусить.
— Стреляй, стреляй, Джордж! Стреляй, всё кончено!
Это была безвыходная ситуация, точнее, выход был только один — убить её.
Он подошёл и ударил женщину прикладом, та повалилась на бок, Джордж, не мешкая, выпустил пулю прямо в лоб, она упала и больше не подавала признаков жизни.
Джеймс пролежал на полу некоторое время, долгих десять секунд, приходя в себя. Джордж стоял, опустив голову, он приземлил оружие дулом вниз и опёрся обеими ладонями на затылок приклада. Он продолжал стоять, опрокинув голову, пока спустя мгновение не приставил винтовку к краю кровати. Он вытер слезы большим и указательным пальцами правой руки. К тому времени Джеймс поднялся на ноги и начал трогать свои руки, живот, лицо с целью ощупать места укуса. Ему показалось, что его точно укусили, но, к счастью, никаких ран на теле не оказалось. Он посмотрел на труп и снова на Джорджа и с большим сожалением сказал: