— Я тоже, конечно, отправлюсь домой, — подхватила Реда, — в Капсилоне не так тепло, как в Бадьянаре, но снега там сейчас, разумеется, совсем не столько, сколько здесь. Я бы тоже хотела рвануть на какой-нибудь Бартастанский курорт, но и у меня не будет пока такой возможности, ведь қаникулы тоже скоро закончатся, и мне надо будет вернуться к учебе.
— А вот я, пожалуй, — принял эстафету Альб, — если и вернусь домой, то совсем ненадолго. Только, чтобы собрать вещи и подать в отставку. Меня не первый год зовут преподавать в Бадьянарский стихийно-магический, тамошнее руководство давно жаждет расширить курс рунической магии, и я представляюсь им достойным кандидатом для того, чтобы не только вести соответствующий курс, но и подготовить по нему все необходимые методические пособия.
— Ну ничего себе, — Ρиса аж присвистнула. — Должно быть интересно. Надо подумать, может, удастся напроситься на твой курс вольнослушателем.
— Милости прошу, — улыбнулся Альб.
— Что ж, — теперь решил поделиться планами и Рик. — И меня тоже после всего этого вполне предсказуемо потянуло в теплые края. Насколько я могу судить, конкуренция среди специалистов по рунической защите в Молусизии гораздо меньше, чем у нас.
— Ну, — высказалась Риса, — по-моему, в Молусизии у тебя вообще не будет конкурентов. За Капсилон не скажу, а вот в Бадьянаре точно нет ни одного такого специалиста. У тебя от клиентов отбоя не будет.
— Решено, — парень рассмеялся, — я тоже рвану в Бадьянар!
— Вы так заразительно планируете, — сказала Реда, — что мне тоже захотелось попросить распределение именно в Бадьянар, хотя, конечно, мне еще три с половиной года учиться.
— А что, — одобрила Риса, — по-моему, отличная идея. Приезжайте все, пусть даже не насовсем. Я покажу вам город. Знаете, сколько в Бадьянаре интересных и красивых мест?
И она начала увлеченно рассказывать о достопримечательностях родного города, а остальные не менее увлеченно слушали. И казалось, что ничто дурное не может коснуться этих людей, таких радостных и воодушевленных.
Но чуда не произошло.
Вернее, пpоизошло, но это было недоброе чудо.
Около трех часов ночи посреди комнаты возникла полупрозрачная фигура Йольской Птицы. Она всё росла и росла, заполняя собой окружающее пространство, а молодые люди смотрели на неё в молчаливом оцепенении, не способные ни пошевелиться, ни издать хоть один звук. Откуда-то начал проникать стылый туман, который поднимался всё выше и выше. И вот уже Риса не могла разглядеть даже Реду, сидевшую от нее на расстоянии вытянутой руки. Α туман всё густел, забивался в нос, проникал в легкие, не давал нормально дышать. И на этот раз Ρисе казалось даже, будто она вдыхает уже не туман, а невесомые пепельно-серые перья чудовищной Птицы.
И снова она перестала дышать…
… И проснулась.
Реды рядом не было. Альб и Рик ошалело оглядывались по сторонам. Α за окном занимался тусклый рассвет. Последний рассвет перед Йолем.
ΓЛΑВΑ 13
Отчаяние и безнадежность затопили Рису с головой. И это было такое мучительное ощущение, что ей захотелось даже, чтобы Птица забрала её прямо сейчас. Пусть всё наконец закончится, потому что ожидание уже стало невыңосимым.
Даже тем девушкам, погибшим тридцать три года назад, было легче, ведь они не знали, что их ждет. Возможно, они даже ничего не почувствовали и не поняли, что происходит. Тоскливые мысли так захватили девушку, что она поняла, что плачет, только когда Рик с Альбом кинулись к ней, чуть не столкнувшись лбами.
Представив, какое идиотское зрелище они представляют со стороны, Риса нервно хихикнула. И это неожиданно помогло. Она вытерла слезы рукавом, и буркнув, что ей надо привести себя в порядок, отправилась умываться, а вернувшись поинтересовалась:
— Сразу пойдем этого проверять или сначала позавтракаем?
Решили сначала проверить. И, разумеется, никто не удивился, что ледяная статуя ана Тиркенссана исчезла из запертого сарая.
Завтракали прямо на кухне, втроем они вполне помещались и за небольшим кухонным столом, а разводить церемонии желания ни у кого не было.