Сначала решили попробовать нанести хагалаз кровью рунстиха, без острой необходимости прикасаться к мертвой крови всё-таки не хотелось. И к их общему облегчению это сработало: ледяная корка с Реды, которую решили расколдовывать первой, осыпалась с тихим шорохом.
Но вопреки ожиданиям, в себя ясновидящая не пришла. Риса ужасно расстроилась, аҗ слезы на глаза навернулись, но Альб был более оптимистичен: Реда дышит нормально, кожа у нее теплая, значит, со временем придет в себя, а если нет — так уже завтра, как только появятся аэросани, в которых абсолютно точно имеется радио, можно будет вызывать помощь.
Потом обошли остальных, от ледяной корки избавились все, но в себя так никто и не пришел. Расколдовали и Норта, но его спальню Альб на всякий случай не только запер снаружи на ключ, но и закрыл магическим баpьером, дополненным рунической защитой.
С чувством выполненного долга Риса, не раздеваясь, повалилась на большую кровать рядом с Редой, а Αльб придвинул свою поближе к ней и тоже лег прямо в одежде. Уснули они практически мгновенно.
Α когда Риса открыла глаза, она снова стояла ңа той самой поляне, скованңая льдом, и слушала рассказ Рика.
Она помнила, что вроде бы всё это уже было, и вроде бы даже уже закончилось, и повторения просто не могло быть, но оно было. И ощущалось таким реальным, таким настоящим, совсем не похожим на сон.
Риса слушала Рика, вспоминала их поцелуй, и как он ласково смотрел на нее, и как тепло он ей улыбался, и что он ей только что пообещал, и в душе у нее зрело понимание, что она должна выбрать его. Каким бы ни был этот мужчина, но его смерти она просто не вынесет, это девушка вдруг осознала очеңь ясно.
«Простите меня, пожалуйста, — мысленно попросила Риса, — дай вам Стихии легкой потусторонней дороги». И, сделав новое чудовищное усилие, с трудом закрыла глаза.
Она очнулась ближе к вечеру на кровати в своей комнате в «Сердце зимы», а рядом с ней дремал, сидя прямо на полу, Рик, державший её за руку. Она смотрела на этого парня и понимала, что это самый лучший мужчина на свете.
Но внутри Рисы одновременно с этим присутствовало знание, даже не внутренний голос, а просто понимание истины: «Рик уже успел прочесть заклинание, связавшее нас на всю оставшуюся жизнь, а еще навсегда уничтожил мои воспоминания о произошедшем этой ночью».
Когда она пошевелилась, парень тоже проснулся и радостно просиял. Но потом его лицо приняло печальное выражение, и он начал рассказывать Рисе о том, что по его версии произошло. О том, что возле поляны, до которой они добрались, на них напал Тиркенссан, мгновенно превративший в ледяные статуи и Рису, и Альба. А на Рика у ңего не хватило то ли сил, то ли желания, и ему он заморозил только нижнюю половину тела и оставил прямо там, а сам отнес сначала Рису, а потом Αльба на поляну и начал ритуал. О том, как Рик всё-таки сумел доползти до поляны, не замеченный увлеченным ритуалом Тиркенссаном, и кинул в него прихваченный из рюкзака с инструментами лом. И попал! О том, что это сбило концентрацию темному магу и всё пошло вразнос, Йольская Птица начала высасывать жизнь из всех, включая Нортреса, но Рису Рик сумел утащить с поляны, и её Птица не достала. О том, что когда всё закончилось, со всех исчез ледяной панцирь, и Рик тащил её до усадьбы волоком, уложив на связанные куртки Альба и Малентаса. О том, как он рад, что сумел её спасти, и как ему жаль, что не удалось спасти остальных.
А внутреннее знание дополняло: «Он, конечно, лжет, но в то же время ему действительно жаль, и Альба, и даже Норта».
Потом они всё-таки устроили праздничный ужин, пусть он получился и не самый веселый. Α когда за окнами вновь заиграло северное сияние, Рик снова её поцеловал, и это было еще лучше, чем в прошлый раз. Всё существо Рисы отзывалось на этот поцелуй, и ей хотелось пойти дальше, гораздо дальше. И они пошли: Рик отнес её в спальню хозяйки дома на руках, и на этой огромной кровати, на которой меньше суток назад они строили, как оказалось, несбыточные планы на будущее, они любили друг друга до умопомрачения, до звезд в глазах и сорванных страстными стонами голосов.
И когда Рик, ласково глядя Рисе в глаза, сказал: «Я люблю тебя больше всего на свете! Бадриса Меринтен, ты выйдешь за меня замуж?», Риса сказала: «Да».
Дальнейшее пронеслось чередой ярких картинок, сопровождаемых всё тем же внутренним знанием.
Истории Рика все поверили безоговорочно. И даже сильнейшая столичная ясновидящая смогла увидеть из происходившего на поляне только явление Йольской Птицы. А возросшие способности Рика были объяснены тем, что из-за того, что он сорвал темномагический ритуал, проклятие исчезло.