— Скорее всего, нет, — признался я, пожав плечами.
Она приоткрыла губы, собираясь возразить, но я подтолкнул её за талию, скользнул рукой под её локоть, поймал её кисть и провернул, увлекая в поворот — прямо к себе. Она врезалась в мою грудь неловко, ноги пошатнулись, но я удержал, притянув ближе, чем раньше. Мне нравилось, что она здесь. Особенно когда её ладони скользнули по моей груди и снова сомкнулись у меня на шее. В её мягких движениях была нежность, что контрастировала с прищуром глаз и тонкой линией плотно сжатых губ. Кончик косы лёг на изгиб её правой груди, и я поднял чёрные пряди с яркой лентой, поиграл с бантом и закинул косу за её плечо, ведя ладонью вниз, к талии.
— Перестану, если ты и правда этого хочешь, — сказал я. — Не обещаю, что не придумаю другое, возможно, ещё хуже, но если ненавидишь «Чарли» — считай, исчезнет.
Она выдохнула, сладко пахнув дыханием, закатила глаза и прикусила нижнюю губу. Мне пришлось сжать пальцы, чтобы не вытащить её из-под зубов.
— Ладно, — нехотя сдалась она. Я внимательно всматривался, не врёт ли, но её пальцы снова заскользили в мои волосы. Уголки губ дрогнули, и зелень глаз озарилась смешинкой. — Судя по сегодняшнему вечеру, ты не тот, кто умеет принимать правильные решения. Даже боюсь представить, что выйдет, если дашь волю фантазии и придумаешь мне другое прозвище.
— Не всё так страшно будет, — усмехнулся я. Музыка сменилась — пошло что-то более ритмичное, с сильным басом. Но отпускать я её не собирался, и она не отстранилась. Может, не заметила смены мелодии. Может, ей нравится быть у меня в руках. Может, и мне нравится, что она здесь. — Можем даже устроить игру, пока не найдём подходящее.
— Это значит, что мне придётся проводить с тобой ещё больше времени.
— Песня кончилась, Чарли. Тебя теперь со мной держит только одно — ты сама, — сказал я. Не знаю, зачем, но мне хотелось, чтобы она осталась.
Обычно мне женщин искать не приходится — они сами рядом, стоит появиться. В джинсах, которые сразу дают понять, чем всё закончится после пары выпивок и пары комплиментов. Это просто и привычно. Вечером я не остаюсь один, а самооценка всегда на высоте. Группа Big & Rich с их «Save a Horse, Ride a Cowboy» экономила мне массу времени — к концу вечера любая готова сделать этот текст правдой.
Но с Шарлотт всё иначе. Она одним взглядом даёт понять, что я для неё не особенный. Не трофей для подружек, о котором потом хихикают. Я — просто мужик, которому ей нечего предложить, кроме улыбки и секса. И ни то, ни другое её сейчас особо не интересует. Она — вызов. Загадка, которую хочется разгадать.
Постепенно до неё доходит, что песня сменилась, что вокруг всё изменилось. Она замечает, как на нас поглядывают девчонки у края площадки, и напрягается. Её руки опускаются, она отступает. И мне сразу не хватает её прикосновений. Взгляд скользит к выходу из шатра — всё ясно: она уходит. Проводит ладонями по бёдрам, словно стряхивая всё это с себя.
— Ну, — начинает она, облизывая губы и на мгновение притягивая туда мой взгляд, потом прочищает горло, — постарайся не убиться, ковбой.
— А где в этом веселье? — усмехаюсь я, поворачиваясь вслед, когда она проходит мимо. Она оглядывается на полшага, закатывает глаза и спокойно выходит из шатра. Я смотрю ей вслед, пока толпа снова не перекрывает проход. И только лёгкий поворот головы перед тем, как она исчезает в проёме, даёт мне надежду.
Когда её запах окончательно растворяется, я пробираюсь к угловому столу у сцены. Там толпятся свои: ковбои с арены, бронк-райдеры, стир-вестлеры (*Steer wrestlers — это участники родео, которые на полном скаку спрыгивают с лошади на молодого быка и валят его на землю как можно быстрее.), наездники на быках. Трэвис сидит во главе, его шляпа покоится на голове пышногрудой брюнетки у него на коленях. Он, заметив меня, шепчет ей что-то, и та, кинув взгляд в мою сторону, понимающе улыбается. Он бережно пересаживает её на стул и выходит ко мне.
— Я выпил всего два шота, но или Рейна стала наливать крепче, или мне мерещится, потому что показалось, что ты танцевал, — приподнимает он бровь.
Я развожу руками, понимая, что он меня подловил. Я прихожу сюда всегда, но не для танцев. Обычно, чтобы приглушить плохую гонку алкоголем или затащить кого-то в постель, чтобы не спать в одиночестве.
— Я ей кое-что должен был, а пивом не отделался.
— Чушь ты гонишь, — смеётся он, хлопая меня по спине.
— Ладно, — вздыхаю я. — Кажется, она засела у меня в голове.
— Это мягко сказано.
— Спасибо, — хмыкаю я. — Не думаю, что она меня особо жалует.