— Две ложки сахара, щедрая порция сливок с карамелью, — Уайлдер покачивает стакан, будто дразнит, и делает большой глоток из своего. Я моргаю в изумлении. Именно так я пью кофе, но в Арканзасе мы это точно не обсуждали. — Господи, Шарлотта, да я его не отравил, — он закатывает глаза и протягивает стакан ближе, его пальцы намеренно скользят по моим. — Сахара там столько, что никакая химия не пробьет.
Я закатываю глаза в ответ на его ухмылку. Осторожно, как будто он мне предложил яд, подношу стакан к губам. Кофе крепче, чем я привыкла, но Уайлдер идеально угадал с моими пропорциями сливок и сахара. Сладость ванили и карамели остается на языке, и я невольно вздыхаю от удовольствия. Его улыбка от этого становится еще шире, а лицо — самодовольным. Я в ответ сверлю его взглядом.
— Ты так и не ответил на мой вопрос. — Я резко обрываю этот момент. — Зачем ты здесь?
— Считай, что это профессиональное любопытство.
Поза Уайлдера расслаблена: он опирается руками на верхнюю перекладину, подняв ногу, чтобы упереться сапогом в нижнюю. Делает глоток кофе, глядя на арену, где песок чуть мерцает в первых лучах солнца, окрашивающих небо в тёплые жёлтые и мягкие оранжевые тона. Я использую этот момент, чтобы обдумать его появление. С его многолетней карьерой он прекрасно знает, как выглядит бег по бочкам. Ему нет нужды смотреть, как мы с Руни тренируемся, чтобы понять правила, и уж точно мои навыки вряд ли помогут ему хоть как-то улучшить свои еженедельные попытки удержаться в седле. Я понятия не имею, зачем он здесь, но он не пытается навязчиво добиться моего внимания, как я ожидала. Где-то глубоко внутри теплеет мысль о том, что, может быть, он пришёл просто ради меня. Я тут же стараюсь утопить это чувство ещё одним глотком кофе.
Пока я тянусь к заветному глотку, Уайлдер медленно протягивает ладонь к Руни, который всё это время спокойно стоит рядом.
Руни наклоняется вперёд, втягивая ноздрями знакомый мне запах: кожа — тёплая, выношенная, пропитанная трудом, и сладкое сено, свежее и нежное. Этот аромат держался со мной ещё долго после Джонсборо, въевшись в ткань моего клетчатого сарафана до самой стирки, а ещё — вплетаясь в память, вопреки моему желанию.
Как всегда осторожно, Руни касается мягкими губами руки Уайлдера, шумно выдыхая, будто оценивая пришельца. Потом делает шаг ближе, позволяя его пальцам скользнуть по шее и плечу.
— Какой же ты красавец, — тихо, почти с благоговением произносит Уайлдер, лаская его пёструю шерсть. Моего верного товарища. Моего лучшего друга. — Такой сильный, быстрый парень. Хорошо заботишься о Шарлотте, да?
При упоминании моего имени Руни резко разворачивает голову, задевая её о голову Уайлдера и сбивая его шляпу набок. Мужчина смеётся — искренне, глубоко — и я уже не могу оставаться на месте. Бабочки, что все эти недели порхают внутри, грозят вырваться наружу, стоит мне ещё немного задержать взгляд на их взаимодействии. А мне нельзя позволять себе такие отвлечения. Мне нельзя нарушать свой ритм. Я не дам своей цели померкнуть.
Как бы ни хотелось допить кофе, я ставлю стакан у столба и беру Руни за повод. Мягко тяну его к себе, решив вернуться к делу. Он идёт охотно, но в глазах Уайлдера мелькает лёгкое разочарование, когда он понимает, что мы уходим.
— Спасибо за кофе, — начинаю я неловко. Я пока не знаю, что делать с этим внезапным интересом к главному сердцееду родео, но прекрасно знаю, что лучшая защита — уйти с головой в тренировку. Солнце уже высоко, и я понимаю, что потеряла как минимум двадцать минут из-за собственных мыслей и визита Уайлдера.
Я прочищаю горло, накидываю поводья на шею Руни и запрыгиваю в седло. Поправляю шляпу, закрепляя её перед первыми спринтами, и бросаю взгляд вниз, на Уайлдера.
— Нам нужно работать.
— Не терпится посмотреть, — отвечает он без малейших колебаний, направляясь к первому ряду трибун. — Думаю, посижу вот здесь и допью кофе.
Он опускается на деревянную скамью, откидывается назад, закинув локти на спинку ряда. Подносит стакан к губам, делает долгий глоток. Его взгляд цепко ловит мой и держит, пока он облизывает губы, заставляя меня невольно туда смотреть. Затем губы растягиваются в ту самую самоуверенную, хищную улыбку, которую я так часто видела на арене.
— Хочешь, засеку тебе время?
Я фыркаю, разворачиваю Руни и ускакиваю прочь, а его низкий тёмный смешок догоняет нас. Похоже, Уайлдер Маккой никуда не собирается уходить. И хуже всего то, что есть во мне часть, которая совершенно не хочет, чтобы он уходил.