— Нет-нет, — лениво машет он пальцем в мою сторону. — Эту руку надо просунуть между ног.
— Если я это сделаю, я рухну лицом в землю! — Эта рука — единственное, что меня сейчас держит, а я ещё только десять секунд в этом чёртовом «прянике из ада». Обещанного инструктором умиротворения в динамиках нет и в помине. Я уже готов выкинуть эту извращённую версию Twister в окно.
— Трэвис прав, Уайлд, — спокойно говорит Шарлотта. — Ты упираешься не той рукой.
Я быстро косо смотрю на неё: она легко держит позу, дышит ровно и спокойно, и дарит мне ободряющую улыбку. Я медленно меняю упор и, к своему удивлению, не падаю.
— Вот так, — одобряет она.
— Спасибо, детка, — отвечаю я с самым сладким голосом.
Трэвис демонстративно фыркает.
— Да ну нахрен, — орёт он, и я выхожу из позы, глядя на него.
Слова звучат сердито, но в уголке губ играет насмешливая улыбка. На экране Шарлотта тоже бросает позу, подходит за телефоном. Я подхватываю свой с крыльца трейлера и разворачиваю камеру, чтобы она видела, как мой друг закатывает показную истерику.
Тепло и смех наполняют грудь, пока он продолжает:
— Я вообще-то первый сказал, что ты делаешь неправильно, а ты исправился только тогда, когда она тебе сказала! Не верю, что этот день настал… Уайлдер Маккой завёл себе девушку. Вот это да!
Я смотрю на календарь на внутренней стороне дверцы шкафа. До Calgary Stampede осталось ровно неделя. Неделя до того момента, как я снова увижу Шарлотту. Закрываю глаза, вспоминая, каково это — держать её в объятиях и целовать, как я делал два дня назад после родео в Шайенне. Это был всего лишь второй раз за почти шесть недель, когда я её видел. И этого чертовски не хватило, чтобы утолить мою жажду по ней.
Будто вселенная уловила мою тоску, на тумбочке завибрировал телефон, и экран заполнила фотография Шарлотты. Захлопываю дверцу шкафа, пересекаю три шага и беру трубку.
— Привет.
— Привет, ковбой, — её голос звучит тихо и тепло. Я невольно прижимаю телефон ближе к уху.
— Всё в порядке? — не могу не спросить я. На часах не ночь, но уже поздно. Сажусь на край кровати, потом откидываюсь и закидываю ноги, устраиваясь поудобнее.
— Да, — отвечает Шарлотта. Слышится шорох ткани, потом долгий выдох. — Сижу в своей комнате, как и положено любому вменяемому взрослому, если приходится проводить время с родителями.
В словах её нет веселья, хотя в конце она и пытается усмехнуться. За те недели, что мы врозь, она уже дважды возвращалась в родительский дом, и оба раза была какой-то подавленной, когда мы разговаривали. Я не давил на неё, но чувствовал, что возвращение домой даётся ей нелегко. Я лишь пытался отвлечь её от тяжёлых мыслей.
— У тебя в комнате всё ещё висят постеры поп-звёзд? — поддеваю я, переводя разговор в более лёгкое русло.
— Нет, — она нарочито отчётливо «щёлкает» губами на последней букве, и я слышу её искренний смех. — Мои стены сплошь увешаны трофеями и медалями.
— Отличница, — усмехаюсь я, представляя себе её комнату: медали за скачки, чемпионские пряжки с юношеских родео и прочие знаки её уверенного восхождения в рейтингах. В трубке наступает долгая пауза. — О чём задумалась, детка?
— Хочешь поехать в Калгари вместе? — спрашивает Шарлотта. И, не дожидаясь моего ответа, продолжает: — Ну, прям вместе. Придётся взять мой трейлер из-за Руни, но я могу встретиться с тобой по дороге, чтобы поехать на твоей машине. И тогда мы сможем провести всю неделю рядом.
Мысль отскакивает от стенок моего черепа, но обдумывать особо нечего. Логистика, о которой она говорит, значения не имеет. Неделя без перерывов с Шарлоттой — это всегда будет «да».
— Назови время и место, Чарли. Я в деле, — перебиваю я её на середине рассуждений о том, как поделим расходы на еду и бензин.
— О… — она чуть запинается от удивления. — Отлично. Просто… — Она медлит, и мне ужасно хочется видеть её сейчас. Обнять, прижать к себе, пока она говорит. За эти недели её отсутствие превратилось в ноющую пустоту, которую всё сложнее игнорировать. — Мне очень хочется провести с тобой больше времени.
— Я тоже этого хочу, — уверяю я. Следует ещё одна пауза, и я понимаю: она подбирается к чему-то, что давно вертится у неё на языке.
— Сколько у тебя было женщин?
Я не сдерживаю тихий выдох от её прямого вопроса. Но быстро нахожу связь. В Калгари мы будем жить вместе, и это явно не будет «соседством по комнате». Я без проблем следовал её темпу, но сейчас она хочет расставить всё по местам и это правильно.