Он смотрит на воду, и я вижу перед собой маленького, потерянного мальчика в разваленной семье. Мне хочется обнять его, забрать всю эту боль, сказать, как сильно я его люблю. Но я просто кладу руку поверх его ладони и жду, пока он сам будет готов продолжить.
— Я сбежал в четырнадцать, — говорит он. — Украл всё, что было в бумажнике у старика, пока он третий день подряд был без сознания от пьянки. Этих денег хватило, чтобы добраться до соседнего округа и затеряться там, пока я не уговорил бригаду взять меня. Год косил сено, кочевал, ночевал в бараках, прятал зарплату в подкладке старой шляпы, что нашёл в сарае.
Я резко вдыхаю. Моё собственное четырнадцатилетие меркнет на фоне его рассказа. Мои подростковые бунты были из-за запрета на участие в очередном родео — меня заставляли готовиться к экзаменам, а не бороться за выживание.
— В шестнадцать поехал с ребятами из бригады на родео в Талсу, — уголок его губ чуть поднимается. — Первый раз увидел такое. Я и раньше был с лошадьми, участвовал в перегонах скота, но когда Кёртис Стэнтон продержался восемь секунд на бронке по имени Лок, Сток и Вельвет… всё стало ясно. Я словно плыл по течению и вдруг увидел берег. Остаток вечера я бегал, пытаясь с ним поговорить. И когда смог — умолял научить меня.
Его голос теплеет, в нём появляется нежность и удивление. Он переворачивает ладонь под моей, переплетает пальцы, сжимает крепко. Его другая рука касается моей щеки, и я прижимаюсь к его пальцам.
— Не знаю, что он во мне увидел, но он изменил мою жизнь. Вместо того чтобы прогнать, увёз меня в Колорадо, устроил на ранчо и начал учить верховой езде.
Он выдыхает, слегка улыбается и притягивает меня к себе. Его пальцы медленно скользят по моей руке, будто стирают мою печаль.
— Прости, Чарли. Ты спросила, о чём я мечтал, а я вывалил своё дерьмовое детство. Просто я не могу думать о будущем, не вспоминая, через что прошёл. И как сильно я не хочу, чтобы то прошлое вернулось.
— Мне жаль, что тебе пришлось через всё это пройти, — тихо отвечаю я, глядя прямо в его глаза. Он коротко кивает, а потом, словно стряхнув воспоминания, возвращается в настоящий момент.
— Тебе не обязательно всё знать и понимать прямо сейчас, — добавляю я, снова прижимаясь к нему.
— Можно я буду разбираться в этом вместе с тобой? — шепчет он.
Сердце замирает. Его прошлое было жестоким, но сейчас он получил то, к чему стремился. Он заработал каждый доллар, каждый миг спокойствия. Я же живу по заранее выстроенному плану, в котором всё решит моя победа или поражение. Но, сидя здесь, в тёплом воздухе, наполненном запахом хвои и возможностями, я понимаю: всё может быть иначе.
Я наклоняюсь и нежно целую его. Он отвечает так же мягко, но вскоре поцелуй становится глубже. Я задыхаюсь от наплыва желания, когда он ладонями обхватывает моё лицо и направляет меня так, чтобы забрать всё, что я готова ему отдать. Его пальцы скользят в мои волосы, мои — находят край его футболки. И я точно знаю: этот момент способен изменить жизнь.
15
Шарлотта
СОЛТ-ЛЕЙК-СИТИ, ЮТА — СЕРЕДИНА СЕНТЯБРЯ
— Давай, жми, детка! — кричу я в сторону арены, для пущего эффекта издавая боевой вопль и размахивая шляпой в воздухе.
— Да этому парню не ездить на лошади положено, а лететь с неё кувырком, — комментирует Трэвис, ближайший друг Уайлдера, подходя ко мне. На лице у него насмешливая улыбка, а ореховые глаза с прищуром следят за действом. Он наблюдает, как Уайлдер неуклюже обходит последний баррель на тренировочном круге, подгоняя Веспер домчать до дальнего конца и остановить секундомер. Смотрится он в седле, конечно, не так уверенно, как я, но Веспер слушается каждую его команду.
— Да вроде справляется, — смеюсь я в ответ.
Трэвис бросает взгляд то на меня, то на тренировочную площадку и обратно, явно не впечатлённый. Один уголок его брови приподнимается. Я обречённо вздыхаю и опираюсь на ограждение.
— Уверена, это точно никак не связано с тем, что Веспер любит его больше, чем меня… то есть, чем она любит меня.
Трэвис смотрит на меня оценивающе, словно прекрасно понимает, что я хотела сказать. Я выдерживаю его взгляд и даже слегка приподнимаю подбородок в вызове. Он едва заметно кивает, и я довольна: оговорка останется между нами. Дело не в том, что мне стыдно признаться в том, что я люблю Уайлдера Маккоя. Наоборот. Просто я ещё не решилась сказать это ему самому.
С июля мы неразлучны — путешествуем вместе, останавливаемся на его участке в Айдахо между соревнованиями. Он сопровождал меня, когда я ездила в главный офис Ace High на первую рекламную фотосессию. Стоял за камерой, улыбался, подбадривал и гнал прочь малейшие сомнения. С ним всё было легко и радостно, даже магия какая-то витала в воздухе.