— Это явно видно по твоей езде. Должно быть, у тебя отличные сгибатели бедра. Скажи, как ты тренируешь такие движения? — Блонди делает шаг ближе, откровенно выходя за рамки сценария.
— У меня был отличный тренер, — отвечает Уайлдер и отступает назад, натыкаясь на бочку за спиной. Та бьёт его по ногам, и он неловко плюхается на задницу. Теперь он на одном уровне с её грудью.
— Был? — «невинно» уточняет она, приправляя вопрос приторной, липкой улыбкой, от которой меня чуть не выворачивает. И, к моему несчастью, она только усиливает напор: — Значит, это место вакантно? У меня есть пару идей, которые могут пригодиться.
Телефон в её руке уже даже не записывает — она просто подталкивает грудь поближе к его лицу. Уайлдер при этом смотрит куда угодно, только не вперёд, вся его уверенность испарилась. Насытившись её жалкой попыткой приударить за моим ковбоем, я решаю пожалеть их обоих и выхожу из тени.
— Место, на которое ты метишь, уже занято, милая, — говорю я, протискиваясь между ними и устраиваясь к Уайлдеру на колени. Напряжение в его плечах тут же исчезает, и он обнимает меня.
— Ах вот как… — бормочет она, пятясь, смущённая. Прячет телефон, откашливается. — Спасибо, Уайлдер. Пока.
Коротко кивнув, она разворачивается на новом каблуке и уходит.
— Ты проверил у неё документы? — дразню я Уайлдера, когда он крепче прижимает меня к себе. Он целует меня в плечо, и я поднимаю бровь.
— А что, нужно было? Она сказала, что от Horizon. — Он выглядит искренне озадаченным. Я дважды похлопываю его по щеке, встаю и протягиваю руку, чтобы поднять его. Он переплетает пальцы с моими, и мы идём сквозь толпу.
— Готова спорить на свой выигрыш: сегодня эта женщина впервые подошла к лошади ближе, чем на десять метров. Про родео она и подавно ничего не знает. У неё на ботинках ещё бирка висела. — Я фыркаю.
— Я вообще на ботинки не смотрел, детка, — ухмыляется Уайлдер. Я сжимаю его руку сильнее. Он смеётся: — На лицо смотрел. У неё один искусственный ресничный пучок отклеился. Это ужасно отвлекало.
Я оглядываюсь, будто надеюсь снова увидеть её, и возвращаю взгляд на Уайлдера. Он поднимает палец другой руки, указывает на уголок глаза и начинает его шевелить — жалкая имитация криво приклеенных ресниц. Я смеюсь до боли в боках.
— Сначала я подумал, что это паук, — смеётся со мной Уайлдер. — А потом это стало тем, на что можно было смотреть, когда она начала так… хватать меня.
Его лицо вспыхивает ярким румянцем, он передёргивается от воспоминаний. Мы выходим на заднюю парковку, где стоит его чёрный «Форд» — в последнем ряду, вокруг пусто, почти все разъехались.
— Будто ты какой-то застенчивый цветочек под вниманием красивой женщины, — поддеваю я, обходя кузов к пассажирской двери. Но знакомые сильные руки обхватывают меня за талию, выводя из равновесия и притягивая к себе, чтобы развернуть и прижать к прохладному металлу. Его руки с обеих сторон держат меня в кольце, но я не чувствую себя пойманной. Наоборот — в его объятиях я в безопасности. Счастлива. Любима.
— Если я ещё не ясно сказал, Чарли, то скажу сейчас, чтобы не было никаких сомнений, — Уайлдер снимает шляпу и бросает её в кузов. Длинные пряди падают ему на лицо, и я не удерживаюсь — убираю их, открывая его красивые глаза. Его взгляд пронзает меня насквозь, открытый, честный, с той уязвимостью, которую он показывает только мне. Я держу одну руку в его волосах, нежно поглаживая за ухом, а пальцем другой цепляю шлёвку его джинсов, удерживая возле себя. — Ты, Шарлотта Страйкер, единственная женщина, чьё внимание мне нужно.
От простоты этих слов и силы его взгляда у меня перехватывает дыхание. Он снимает мою шляпу и отбрасывает её, чтобы найти свою в кузове, а пальцем зацепляет выбившуюся из хвоста прядь. Играет с волосами, ведёт мозолистой подушечкой по щеке до губ, обводя их. Его взгляд следует за каждым движением. Я замечаю, как меняются его зрачки — расширяются или сужаются в зависимости от того, к чему он прикасается или о чём думает. Это мучительно интимно — когда он может ласкать и держать меня почти одним лишь пальцем и парой фраз.