Я подхожу к изножью, не сводя с него взгляда. Поднимаю юбку и спускаю трусики, чувствуя, как его глаза жадно следят за каждым движением. Потом тяну платье через голову, оставаясь нагой.
— Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, — голос его срывается, и я вижу, как ему хочется сорваться ко мне. Но он лишь облизывает губы, а в словах — такая нежность, что я вся заливаюсь румянцем.
Я становлюсь коленом на кровать. Он протягивает руки, но я останавливаю его, положив ладони на крепкие мышцы его бёдер. Его член дёргается, когда я наклоняюсь ближе.
— Немного отчаянно звучишь, красавчик, — улыбаюсь, чувствуя, как его руки опускаются, когда я кончиками пальцев очерчиваю резкую линию у его таза. Мои губы находят эту ямку, и я оставляю там долгий поцелуй, а потом втягиваю кожу в лёгком укусе. Он тихо стонет, и я отстраняюсь, любуясь тёмно-красным следом.
— Теперь ты мой, — говорю, даря ещё один быстрый поцелуй и нарочно обходя вниманием его горячую, напряжённую плоть.
— И ничей больше, — отвечает Уайлдер.
— Хорошо, — шепчу, обхватывая его ладонью. Он выдыхает с таким облегчением, что с кончика стекает прозрачная капля. Она тянется по боку, зависает, и я ловлю её языком, проведя им до источника. Солоноватый вкус разливается по рту.
— Ох, чёрт… — срывается у него, когда я беру его в рот глубже.
Он горячий и тяжёлый на языке, и я мурлычу от удовольствия, втягивая его, пока не могу без рвотного позыва, а потом медленно выпускаю, глядя прямо в глаза. Мой язык обводит нежную головку, и я вновь накрываю её губами, упиваясь его звуками удовольствия.
— Черт… черт… черт… — бормочет он, и это слово уже больше похоже на молитву, чем на ругательство, пока я ласкаю его мошонку одной рукой, а второй держу равновесие. Медленно, осторожно, я позволяю одному пальцу скользнуть чуть дальше, поглаживая нежную кожу. Меня награждает протяжный стон, и Уайлдер, согнув колени, ставит ступни на матрас.
— Если ты не хочешь, чтобы я трахнул твой рот, детка, лучше останови меня прямо сейчас, — предупреждает он. Я поднимаю на него взгляд и, подогнув под себя колени, устраиваюсь так, чтобы обе руки оказались под ним, ожидая.
— Господи… ты чертовски идеальна с моим членом во рту, — хрипит он.
Он наклоняется вперёд ровно настолько, чтобы наконец вплести пальцы в мои волосы и крепко удержать, начиная двигаться во мне так глубоко и быстро, как только может. Я широко раскрываю рот, следя, чтобы зубы были прикрыты, пока он яростно двигается, трахая мой рот. Едва успеваю вести губами по его стволу, пока он толкается, а тягучая слюна делает движения скользкими и грязными.
Я обожаю видеть его таким: оголённым, почти диким от желания. Он использует меня для своего удовольствия и сама эта мысль заставляет меня потянуться рукой к себе между ног, туда, где я так долго игнорировала нестерпимое пульсирование клитора.
— Нет, — приказывает Уайлдер, едва мои пальцы начинают сладко круговыми движениями ласкать набухший бутон.
Он выскальзывает из моего рта, отпускает волосы и резко подтягивает меня к себе по его телу, ухватив за руки. Я издаю короткий вскрик от неожиданности, но тут же стону, когда понимаю, что могу скользить вдоль его скользкого члена.
— Эта сладкая киска принадлежит мне, детка. Это я заставляю её кончать. Моим ртом, моими пальцами или этим членом — это делаю я. Поняла?
Я киваю, медленно двигая бёдрами вперёд-назад, теряясь в ощущениях от того, как он трётся о мой клитор.
— Умница, — бормочет Уайлдер, но всё же останавливает мои движения, крепко сжав бёдра. Я и не заметила, что зажмурилась, и теперь распахиваю глаза. — Я умираю от желания войти в тебя, но нам нужно взять презерватив, детка.
— Мой анализ крови в клинике пришёл отрицательный, — говорю я как раз в тот момент, когда он собирается поднять меня. Он замирает, затем выпрямляется, прижимая меня к себе так, что наши носы оказываются почти вплотную. В его взгляде — немой вопрос, и я провожу пальцами по его густым, светло-русым волосам. — Я… возможно, попросила их проверить. На всякий случай.
— Каждый сезон родео я начинаю с полного медосмотра, — отвечает Уайлдер, целуя меня в одну щёку, потом в другую. — Результат — отрицательный. И я был только с тобой. — Он касается губами моего носа и усмехается, заметив, как удивление отразилось на моём лице. Прежде чем я успеваю спросить «почему», он пожимает плечами: — Я не хотел никого, кроме тебя, с той самой первой ночи.