— Неудивительно, что ты не можешь удержать девушку дольше, чем на одну ночь, — огрызнулась я, глубоко вздохнув.
Желудок у меня уже несколько дней как в беспорядке — тошнота накатывает и отпускает. Уайлдер волнуется, но когда я напомнила, как он себя чувствовал перед своим первым финалом, он лишь открыл очередной имбирный эль и начал массировать мне ступни. Нервы, конечно, шалят, но я справляюсь. Пусть я и не помню, чтобы их хватало на то, чтобы меня мутило каждый день почти неделю подряд, но знаю — стоит только выйти и пробежать заезд, все пройдет.
Уайлдер расхохотался и подтолкнул лучшего друга в плечо. Тот, конечно, не остался в долгу, и они мгновенно скатились в детскую возню. Шляпы летели на пыльный пол, в ход пошли захваты за шею, а я закатила глаза на их идиотские забавы. Потянула Руни за удила, опуская его голову к своему лицу.
— Ты тут единственный, у кого есть хоть капля здравого смысла. И именно поэтому я тебя люблю, — вполголоса пробормотала я. Уайлдер резко выпрямился, последний толчок Трэвиса врезал его в дверь стойла, и он выругался.
— Черт, — поморщился он, потирая место, куда пришелся удар, поднял шляпу, стряхнул пыль и взглянул на меня. — Я надеюсь, ты сейчас не сказала этой лошади, что любишь его больше, чем меня?
— Господи, спаси меня от глупых мальчишек, — вздохнула я, но смех все же прорвался, когда Руни прижался мордой к моей шее, а Уайлдер с другой стороны мягко обнял меня. В его прикосновениях чувствовалась чистая радость.
Несмотря на то, что с приезда сюда мне постоянно было нехорошо, я смогла отпраздновать с ним его победу в заезде на бронках прошлым вечером. Огромный серебряный пряжка на его поясе выглядела почти комично, но я была так им горда, что и в мыслях не держала сказать, чтобы он ее снял. Пусть и больше она для красоты, чем для удобства.
— Если не обращать внимания на этого болвана, ты действительно выглядишь бледновато, — голос Уайлдера был полон заботы. Он прижал тыльную сторону ладони к моей щеке и лбу. Я натянуто улыбнулась — последняя волна тошноты отступила во время их возни.
— Все нормально, — я перехватила его руку, коснулась губами ладони. Он выглядел сомневающимся, так что я добавила хоть какую-то уверенность: — После заезда сразу пойду в медпалатку, ладно? Но ничто не остановит меня от того, чтобы пробежать.
Уайлдер кивнул и отступил, давая мне закончить сборы. Трэвис хлопнул его по плечу, глянув на меня тепло:
— Нервы — та еще дрянь, Шарлотта. Но, может, это просто Вегас. Весь этот гоняющийся по кругу воздух и еда сомнительного качества, — сказал он, обращаясь то ли ко мне, то ли к Уайлдеру, но я оценила поддержку. — Если чувствуешь, что можешь ехать, то подрагивающий живот — не повод для тревоги.
— Думаю, ты прав, — кивнула я. Сегодня утром я пыталась позавтракать яичницей в отеле, но запах был таким сильным, что я отодвинула тарелку на другой конец стола. — Я более чем готова к заезду. Это — всё, ради чего я работала.
— Ты порвешь всех, детка, — Уайлдер засиял. — К вечеру у нас будут парные пряжки.
— Не сглазь!
— Это не сглаз, если я говорю правду, — невозмутимо отозвался он.
— Ну, если — и это большое «если» — так и будет, я её не надену.
Я выразительно на него посмотрела. Трэвис едва сдержал смех, а Уайлдер изобразил оскорбленную мину.
Мы втроем повели Руни к зоне ожидания. Тут они оставят меня и пойдут занимать места на трибуне, чтобы смотреть заезд. С каждым шагом я глубже уходила в спокойное боевое состояние: прокручивала в голове схему бочек, сжимала и разжимала пальцы, готовясь к нужным захватам, и прикидывала, сколько секунд уйдет на каждый поворот.
Суету вокруг я почти не замечала, но Уайлдер мягко взял меня под локоть, возвращая к реальности. В его взгляде на меня было столько гордости, радости и предвкушения, что от волнения в животе закружилось совсем не от болезни или нервов. Это было прямо от любви к этому мужчине. От того, как он смотрит, мне становилось тепло и уверенно. Такого ощущения заботы и своей значимости я не знала почти всю жизнь.
— У тебя всё получится, — сказал Уайлдер, притянув меня в крепкие объятия, из которых потом будет тяжело выйти. Он был надежный и сильный, и я верила каждому слову. — Руни в лучшей форме, чем когда-либо. Ты горбатилась как проклятая. Никто в этом сезоне и близко не подошел к твоим результатам. Даже моя Веспер не смогла. Знай, я буду самым громким на трибунах, но не вздумай поднимать голову и смотреть.