— Господи… — Горло сухое. Мозг мечется, пытаясь обработать сразу тысячу мыслей. Мэри чуть сильнее сжимает моё колено, подтаскивает стул ближе. Мне нужно сделать несколько глотков, прежде чем я нахожу голос: — В октябре у меня была ушная инфекция. Я пропила курс антибиотиков — десять дней. И мы перестали пользоваться презервативами как раз после этого курса.
Мэри понимающе кивает. В памяти всплывает урок по основам здоровья из старшей школы: миссис Стивенс выделяет маркером пункты о том, как антибиотики снижают эффективность противозачаточных таблеток. Глаза наполняются слезами — солёными, жгучими, мешающими сосредоточиться на добром лице врача, что сидит передо мной.
— У меня в медсумке есть несколько тестов на беременность. Давай узнаем, а? — мягко говорит она.
20
Уайлдер
ЛАС-ВЕГАС, НЕВАДА — НАЧАЛО ДЕКАБРЯ
Трэвис натягивает перчатку, пока я застёгиваю на нём защитный жилет. Его заезд начнётся через несколько минут — одно из главных событий программы, которое публика ждёт после того, как только что отгремели гонки вокруг бочек.
Шарлотта всё ещё в медпункте, и, хоть я и переживаю за свою девушку, я чертовски горжусь тем, как она только что проехала лучший заезд в своей жизни. Разгромила соперниц, установив один из лучших результатов за последние двадцать лет.
С её напором, лошадью, которая не менее азартна, чем она сама, и ослепительной улыбкой, когда она срывает с головы шляпу и ликует, Шарлотта Страйкер — настоящая звезда родео. Её будущее полно возможностей, хотя уже сейчас она оставила свой след в истории спорта этим сезоном.
— Какой тебе бык достался? — спрашиваю я у Трэвиса, пока мы идём к загонам.
Лошадей и быков гонят на места, где им предстоит быть, ржание, фырканье и удары копыт только нагнетают напряжение. Пятьсот килограммовые звери бьются о железные прутья — то ли протестуя, то ли предвкушая предстоящее. Им есть что доказывать, как и ковбоям, которые вот-вот спрыгнут к ним на спины и будут держаться восемь секунд.
— Баттеркап.
— Ты издеваешься? — смотрю на него, пока он ставит ногу на нижнюю перекладину. Трэвис качает головой и ухмыляется. — Чёрт, держу пари, это заводчик позволил своему ребёнку его так назвать.
— Может, он и ко мне будет мягок, — пожимает плечами Трэвис, и я смеюсь вместе с ним. Он уже входит в нужное для заезда состояние, и смех у него выходит натянутый.
Сзади слышится стук копыт — к воротам подъезжают запасные всадники, которые помогают ковбоям в случае падений. Сегодня в команде другие люди, не те, кто был со мной вчера на соревнованиях по бронк-райдингу, но облегчение, которое я испытал при виде знакомой поддержки, мгновенно улетучивается, когда среди них вижу нежеланного типа.
— Сука… — цежу я сквозь зубы.
Бретт едет в хвосте тройки, лицо спрятано под тёмно-коричневой шляпой. В последний раз я видел его в Солт-Лейк-Сити — он работал на соревнованиях, куда его явно взяли без проверки, хотя Тим тогда уже разослал всем знакомым организаторам предупреждение держаться от него подальше. Как он тогда пролез — непонятно. А уж как оказался на таком престижном событии, вообще за гранью понимания.
Не глядя в мою сторону, всадники проезжают в арену. Я оборачиваюсь к Трэвису — он выглядит озадаченным и раздражённым.
— Береги задницу там, ясно? Ни на кого не рассчитывай, кроме себя.
Трэвис кивает, и его зовёт к третьему загону руководитель заезда. Я смотрю, как он уходит, а сам подхожу к ограждению и жду, пока он выйдет на арену, не сводя глаз с тёмной фигуры Бретта. Всадники рассредотачиваются по арене, переговариваются с клоунами в нелепо яркой форме. В зале гудит толпа, играет музыка, дикторы напоминают правила.
Первого ковбоя выбивает уже на второй секунде — бык резко разворачивается и уходит. Клоун отвлекает его внимание, пока всадник помогает ковбою подняться и забраться на ограждение. Я снова ищу взглядом Бретта — он будто вообще не замечает, что заезд уже идёт. Его напарник проезжает мимо, они перекидываются парой слов, и Бретт пришпоривает коня, направляясь к загонам. Кажется, он качнулся в седле… или это уже моё подсознание достраивает картину.
Арена оживает на втором заезде. Ковбой держится все восемь секунд, почти по учебнику. Бык не особо злой, так что результат вряд ли будет высоким. После финального разворота наездник падает, и я вижу, как Бретт пытается подать ему руку… но мчится слишком быстро и промахивается. Меня это бесит, но тут же накрывает облегчение — бык уже потерял интерес и уходит через ворота.