— Уверен, мы что-нибудь придумаем, — протягивает руку Уайлдер. — Чарли.
Я смотрю на его ладонь, потом на дверь своего трейлера. В голове тут же всплывает правильное решение, но вместо того чтобы его принять, я спускаюсь на землю и направляюсь в сторону амбара. Шаги Уайлдера быстро нагоняют меня, сапоги хрустят по гравию. Я бросаю на него взгляд и на самодовольную улыбку, исходящую от него почти теплом. В ответ демонстративно закатываю глаза на то, с каким торжеством он расправляет плечи и чуть сокращает расстояние между нами.
— Не называй меня Чарли, — ворчу я.
Амбаром это назвать трудно — скорее, большой шатёр с навесом, поставленный в стороне от парковки. Вместо пола — утрамбованная земля, на которой устроена арендованная танцевальная площадка и сцена. Когда мы входим, группа исполняет кавер на Блейка Шелтона. Запах пыли и разлитого пива уже висит в воздухе, хотя музыка звучит всего около часа. Шумно, слегка грязновато и это именно тот тип мест, которых я обычно избегаю. Уже в двадцатый раз с момента выхода из трейлера я спрашиваю себя, какого чёрта я тут делаю.
Помимо моих юридических ограничений, я не пью. Не хожу на тусовки. Не задерживаюсь на улице после одиннадцати вечера — разве что, когда родео затягивается. На этот сезон у меня есть план: стать лучше всех за счёт дисциплины и упорного труда и выиграть. Я хочу быть самой молодой чемпионкой PWRA (*Professional Women's Rodeo Association — Профессиональная женская родео-ассоциация (организация, поддерживающая участие женщин в родео-дисциплинах) в истории. Присутствие здесь в этот план никак не вписывается.
Шагая рядом со мной, пожимая руки с дюжиной ковбоев и приподнимая шляпу каждой женщине, вздыхающей его имя, Уайлдер явно не переживает тех же мук самоидентификации. Достаточно беглого взгляда, чтобы понять — в такой обстановке он расцветает. Лёгкая пружинистая походка, неизменная улыбка и тихий смешок с покачиванием головы располагают к нему людей. На него реагируют, как на яркий свет, который невольно притягивает мотыльков. В арене он был таким же. Но, подходя к бару, я ясно вижу, как это не вяжется с тем, каким он был у моего трейлера.
Там он был самокритичен, чуть застенчив и — к моему собственному удивлению — обаятелен.
— Шарлотта, удивлена видеть тебя здесь, дорогая, — улыбается Рейна, наш менеджер мероприятий, стоящая за стойкой бара. Рыжие кудри собраны на макушке, карие глаза тепло смотрят на меня. На плече у неё висит полотенце, а на шее — открывалка. Я отвечаю ей улыбкой.
— Эта женщина сегодня спасла мне жизнь, — объявляет Уайлдер, и Рейна, вскинув брови, переводит взгляд на меня.
— Он преувеличивает, — отвечаю я, пожав плечами. — Хотя, наверное, не совсем ошибается.
— Я хотя бы должен угостить её пивом, — Уайлдер протягивается через бар к Рейне, улыбаясь ей той самой флиртующей улыбкой, которой он одаривает женщин на трибунах. — Сможешь устроить, Рей?
— Если Шарлотта не против, думаю, сегодня одно пиво может «потеряться», — подмигивает мне Рейна.
Я киваю. Пиво я не люблю, но, похоже, Уайлдер так просто не отстанет. Подержу бутылку, пока он допьёт своё, и смогу уйти спать. Долг он посчитает закрытым, а у меня всё ещё будет ранний вечер.
Уайлдер, уперевшись ладонями в стойку, наваливается на неё так, что она скрипит и покачивается, и чмокает Рейну в щёку. Та отмахивается полотенцем, достаёт из холодильника две бутылки, открывает и протягивает нам.
— На мой счёт? — уточняет он.
— Ещё раз забудешь закрыть счёт — добавлю двадцать процентов к чаевым, — предупреждает Рейна.
— Есть, мэм, — он касается пальцами полей шляпы. — Ты и так их заслуживаешь.
— Даже не сомневаюсь, — бурчит она, отходя к другому клиенту.
— Ну, спасибо, — я поворачиваюсь к Уайлдеру, приподнимая бутылку. — Приятного вечера.
У опорного столба в шатре стоит пустая бочка. Отличное место, чтобы немного посидеть, прежде чем сбежать отсюда. Я делаю всего три шага, когда снова ощущаю запах кожи и сладкого сена.
— Куда это ты? — дыхание Уайлдера касается края моего уха, и под рубашкой в клетку мгновенно пробегает рябь мурашек.
— Просто сяду вон там. Не хочу мешать тебе развлекаться, — отвечаю я, запрыгивая на бочку и привалившись к столбу. Приятно наконец сидеть на чём-то, что не двигается.
Вместо ответа Уайлдер обходит меня и становится, прислонившись к стойке рядом с моим плечом. Мы оба молча наблюдаем за толпой на танцполе, отплясывающей под старую песню Билли Рэя Сайруса. Я держу холодное пиво между коленями.