Пара знакомых быководов машет нам издалека. Уайлдер отвечает, перекинув руку за мою спину. Он вежливо бормочет «мэм» в ответ на приветствия девушек в узких джинсах и завязанных на талии клетчатых рубашках. Он отказывается от всех приглашений на танец и начинает заметно ёрзать, когда одна особенно настойчива. Не понимаю почему, но мне неприятно ощущать, будто я его стесняю. Взгляды некоторых «охотниц за пряжками» могли бы сразить на месте кого угодно, но меня они лишь раздражают.
— Тебе совсем не обязательно тут торчать, — вздыхаю я после трёх песен подряд. Стекло бутылки уже давно сухое от моих ладоней, но я так и не сделала ни глотка. Пара знакомых кивков от людей и ни одной попытки подойти. Я знаю, что моя улыбка натянута и неестественна, пока в голове вертится один и тот же вопрос: зачем я вообще сюда пришла?
— Да мне так приятно в твоей компании, — сухо шутит Уайлдер.
Я оборачиваюсь — он стоит ближе, чем я думала.
— Ты купил мне пиво, — я слегка встряхиваю бутылку, — долг оплачен.
— Похоже, я попытался расплатиться не той валютой, — он забирает у меня полную бутылку, ставит её рядом со своей пустой и чуть отходит. Я закатываю глаза ему в спину. Он невыносим. Эта уверенность, эта самоуверенность должны бы меня отпугнуть. Я слишком хорошо знаю, что ковбои вроде Уайлдера Маккоя рано или поздно начинают верить в собственную непобедимость, а это всегда заканчивается неприятностями.
И всё же, как и раньше, у меня есть шанс уйти. Оставить его позади и никогда больше не заговорить с ним.
И всё же, как и раньше, я этого не делаю. Вместо этого встаю и подхожу почти вплотную, когда он поворачивается.
Уайлдер Маккой бесит меня до невозможности. Так почему же я не могу оставить его в покое?
Нос к носу, я смотрю ему прямо в глаза. Прозрачно-индиговые, они искрятся весельем и любопытством. В уголке губ прячется та самая, особенная улыбка, которую я сегодня уже видела, и от неё внизу живота вспыхивает горячее волнение. Мне совсем не стоит любить эту улыбку.
— А что, если так, — начинает Уайлдер, обвивая меня за талию сильной рукой и притягивая к себе, прежде чем я успеваю опомниться. — Один танец и мы в расчёте.
— Я…
— Только не говори, что не хочешь, — он мягко оттесняет меня к танцполу, и как раз в этот момент начинается знакомая медленная двухшаговая мелодия. Второй рукой он подводит мою ладонь к себе на плечо, побуждая держаться, и легко втягивает нас в круг пар, которые двигаются в такт романтической песне. — Я десять минут наблюдаю, как ты покачиваешься и тихонько напеваешь, не сводя глаз с танцующих.
Я сильнее сжимаю его рубашку в одной руке, а он обхватывает мою за шеей и прижимает ещё ближе. Это напористо. Требовательно. Но ноги сами идут в такт, пятясь с каждым шагом назад, и я знаю — стоит мне возразить, он отпустит. Не знаю, почему я так уверена. Может, из-за мягкости в уголках его глаз или из-за возвращения той самой тайной улыбки. Быть так близко, утопая в тепле кожи, запахе кожи и сена, — невыносимо приятно. Моя ладонь невольно расслабляется на его плече, и я разглядываю его. На левой брови — крошечный шрам. Его видно только вблизи, и я вдруг ловлю себя на мысли, что хочу знать его историю. Пальцы сами собой начинают скользить к коротким волосам на затылке.
— Вот так, — тихо говорит Уайлдер.
Его голос низкий, чуть хрипловатый, в этой близости он звучит почти успокаивающе и обволакивающе. Я тихо выдыхаю, наполовину от раздражения его самоуверенностью, наполовину от того, как на меня действуют его слова, и пытаюсь прикрыть это взглядом из-под бровей. Он лишь шире улыбается.
— Всего один танец, Чарли.
4
Уайлдер
Джонсборо, штат Арканзас — Апрель
— Ты ведь не перестанешь звать меня «Чарли», да? — вспыхнувший изумруд её глаз вполне соответствовал раздражению в голосе, и меня это цепляло.
Пальцы продолжали перебирать мои волосы — сомневаюсь, что она сама это осознавала, но мне было так чертовски приятно, что пришлось сдерживать стон. Всё в Шарлотте приятно. Мягкость её изгибов, упругое прикосновение груди к моей — словно изощрённая пытка. Тепло её тела жгло ладони, сжимающие её чуть выше ягодиц и на линии бедра. И ещё этот лёгкий персиковый аромат, что уловил я, когда её тёмные косы качнулись от резкого движения. Я втянул глубже. Этот запах был, как она сама: сперва сильный, почти бьющий в нос, но под ним — мягкие, тонкие цветочные ноты.