— Нужно позвонить в полицию... и в скорую, да, нужно позвонить, - залепетал он, протянув мне айфон для разблокировки дисплея.
Видимо, в силу шока он забыл, что экстренные вызовы совершаются и без этого.
— Не нужно, - спокойно ответила я, дрожащей рукой забрав телефон. — Они ничем не помогут. Они ничего не найдут.
— Ч-что? – опешил Аарон, не понимая моей реакции.
Я и сама не понимала, почему не хочу передавать дело полиции. Безусловно, рано или поздно тело найдут, но не смогут обнаружить следы насильственной смерти. Я знала это, ведь появилась здесь не случайно. Что-то привело меня сюда.
Галлюцинации, видения, провалы в памяти.
И та проклятая песня!
«Ты вестница окончания жизни, того, что обычным людям не дано увидеть или почувствовать».
— Венера, я получу объяснения? – уже решительнее спросил Аарон и, как мне показалось, отступил на шаг назад.
«Ты можешь ощутить саму смерть».
Слова старой гадалки с молодыми чертами лица эхом звучали в голове. Мои видения никогда не были следствием психологической травмы или неизлечимой болезни. Они в моем генетическом коде с самого рождения.
— Это... сделала ты? – неуверенно и почти шепотом вымолвил мой друг.
Его слова выдернули меня из транса самопознания. В свете фонарика Аарон был необычайно тих и спокоен внешне, но по тому, как иногда его губы стягивались в тонкую полоску, я понимала, что на самом деле он напуган до чертиков.
— Ты, правда, считаешь, что я на такое способна?
— Честно говоря, нет, но я не понимаю, почему ты не хочешь вызывать копов? Ты спокойна, как удав! Это странно, не находишь? Да, и ты в последнее время ведешь себя... необычно.
В последнее время. Хорошо, что он смягчил сроки и не сказал в последние несколько лет. Невозможно объяснить, что чувствуешь, когда сам не понимаешь. Я не могла скорбеть по матери, во мне царила пустота. Возможно, потому что не любила ее, возможно, потому что лицезрела смерть слишком часто, и она перестала сжимать сердце. Или же все чувства и эмоции растворились в том жутком вое, который выплеснулся из меня? Пока что я была не в состоянии разобраться в этом.
Могла ли я рассказать все Аарону? И как объяснить то, в чем до конца не уверена? Гадалка оказалась, на удивление, проницательной, хотя ее слова для меня до сих пор были странными. Но Аарон ведь тоже получил предсказание.
— Какую судьбу тебе предсказали?
— Что?
— Та женщина в шатре, о чем она тебе говорила? – уже настойчивее спросила я.
— Венера, на диване лежит труп твоей матери, ты серьезно сейчас хочешь поговорить о чертовой гадалке? – ошарашено спросил Аарон. — Может, у тебя шок? Или ты окончательно тронулась?
— Пожалуйста, просто скажи мне. Возможно, тогда я смогу найти для тебя объяснения.
— С меня хватит! – вспылил он и рванул к выходу, но в темноте наткнулся на косяк арки и громко выругался. — Если ты не собираешься звонить, тогда я поеду прямо в полицейский участок!
— Стой! – резче, чем ожидала, окрикнула я. — «Ты можешь ощутить саму смерть», - такое предсказание я получила в том шатре.
Аарон замер, так и не открыв входную дверь.
— Я не помню, как приехала сюда. Уже очень долгое время мне видится всякое... дикое, и снятся кошмары, но все приводит лишь к одному. К смерти, Аарон. Я видела ее в голове, а теперь столкнулась с ней лицом к лицу. Впервые я не отдавала себе отчета в том, что делаю, и оказалось совершенно в ином месте, будучи в видении. Оно привело меня сюда. Я посещала психотерапевта несколько лет, и на какое-то время весь этот ужас оставил меня, но, как видишь, все вернулось.
Долгое молчание резало слух. О чем думал мой друг, оставалось только догадываться.
— И что ты хочешь этим сказать?
— Происходит нечто странное, и я не сошла с ума. Что-то во мне привело меня к трупу матери. Тебе не кажется, что это не случайно?
— Допустим, все происходящее, действительно, необычно... Но, Венера...
— Этому нет логического объяснения. Даже самая длинная цепочка всевозможных случайностей не смогла бы привести нас к исходу, который возможно понять.
В свете фонарика лицо Аарона оставалось угрюмым и задумчивым. Взгляд, направленный в пол, не двигался.
— Ты мне веришь? – с надеждой нарушила молчание я, но в ответ услышала лишь глубокий тяжелый вздох.