Поскольку южные подходы к Великому каналу все еще находились под контролем тайпинов, Джеймсу пришлось воспользоваться джонкой и делать круг морем до Чжилийского залива. Тем не менее путешествие заняло всего неделю, и вскоре его уже приветствовал сэр Джеймс Хоуп Грант, командующий британскими войсками, и Гарри Паркс, назначенный основным переводчиком.
— Вы здесь только потому, что говорите по-маньчжурски, Баррингтон, — заявил Паркс. — Лично я бы не включил вас в состав делегации, но это выбор самого лорда. Мне бы хотелось, чтобы вы запомнили одно: эти маньчжуры в настоящее время — наши враги и отношение к ним должно быть соответствующим. Вам понятно?
— Насколько я понимаю, мое дело — переводить, господин Паркс.
Паркс стрельнул в него глазами, затем повернулся и пошел прочь, кипя от возмущения.
Встреча между европейскими союзниками и маньчжурами должна была состояться в Дунчжоу — городе, расположенном в сорока милях от Пекина. Делегация союзников насчитывала двадцать четыре человека. Ее возглавляли Гарри Броуган Лок, личный представитель Элджина, и французский офицер. Кроме них в состав делегации вошли Паркс, Джеймс Баррингтон, по два французских и английских секретаря, а также эскорт из пятнадцати индийских драгун под командованием английского лейтенанта. В один из дней середины сентября с рассветом они выехали из британского лагеря верхом под белым флагом и покрыли сорок с лишним миль до Дунчжоу к заходу солнца. В пути их сопровождал отряд знаменных, но они следовали на почтительном расстоянии.
Для делегации была приготовлена гостиница.
— Я не знал, что эти люди вполне цивилизованны, — заметил Лок, наблюдая, как девушка красиво разделала жареного цыпленка и, приправив соусом, завернула мясо в маленькие вкусные блины.
— Даже при том, что имеют совершенно нецивилизованные привычки, — вставил Паркс
Джеймс фыркнул в стакан с рисовой водкой.
— Любой народ, который умеет делать такой удивительный крепдешин, не может не быть цивилизованным, — отметил капитан Лемарше, француз.
На следующее утро прибыла маньчжурская делегация. Вельможи, вежливо улыбаясь и держа руки в длинных рукавах шелковых халатов, сопровождали свою речь бесчисленными поклонами. Их глава, приехавший отдельно от всех час спустя, был представлен как И Хуань принц Цюнь, один из младших братьев императора. Он выглядел сонным, вяло махнул рукой, давая всем знак садиться, и тут же закрыл глаза.
— Мой хозяин хочет знать, каково ваше оправдание своего вторжения в нашу страну, — сказал человек, сидящий рядом с принцем.
Паркс перевел Локу и Лемарше, затем ответил:
— Выполнение договора, подписанного вами с лордом Элджином в 1858 году, который вы сейчас нарушаете.
— Это был несправедливый договор.
— Тем не менее он подписан вами, — напомнил Паркс. — Но мы здесь, чтобы вести переговоры по новому соглашению.
Маньчжуры оживились:
— Быть может, новый договор окажется приемлемым.
— Я бы на их месте не рассчитывал на это, — пробормотал Паркс по-английски, а затем зачитал предлагаемые условия. Джеймс следил за лицами маньчжуров, когда Паркс перечислял требования британского правительства: контрибуции — гораздо большие, чем раньше, увеличение числа открытых портов, включая Уху и Ханькоу, вверх по Янцзы, при этом полностью игнорировалось существование тайпинов, не шло речи и о переговорах с «небесным королем»; если маньчжуры откажутся сотрудничать, наказание ряда наместников и чиновников, чьи действия считались оскорбительными, передача территории Гоулун на континенте напротив Гонконга, свобода передвижения британцев и французов внутри Китая. Завершало перечень ультимативное требование открыть в самом Пекине британское и французское посольства.
По мере оглашения документа лица маньчжуров все больше и больше вытягивались, и только принц Цюнь не реагировал вовсе, точно уснул. Однако он вовсе не спал, так как, когда Паркс закончил говорить и маньчжурские представители уставились на него в ужасе, принц неожиданно открыл глаза.
— Вы выдвинули многочисленные и разнообразные требования, — заметил он. — Их необходимо изучить. Мой брат, император, проинформирует вас о своем решении, как только оно будет принято. До тех пор, как полагает мой брат, дальнейшее вторжение вашей армии на его территории прекратится.
— При условии, что ответ императора не заставит себя ждать слишком долго, — предупредил его Паркс. — Наши армии останутся на своих нынешних позициях в течение тридцати дней. На тридцать первый день, начиная с сегодняшнего, наступление возобновится.
— Тридцати дней, — эхом ответил принц. Он подал знак своим охранникам. Они помогли ему подняться на ноги, сесть в паланкин, вынесенный затем во двор. Остальные участники остались ждать жасминовый чай.
— Я думаю, все прошло очень хорошо, — подвел итог Лок. — Однако по вашему виду, Баррингтон, не скажешь, что вы удовлетворены.
— Я размышлял, какой была бы реакция лорда Палмерстона, если китайская делегация приехала бы в Лондон, требуя уступить остров Вит, выплатить крупную контрибуцию и обеспечить право свободной торговли в наших крупнейших портах.
— Это, Баррингтон, зависело бы от того, удалось китайцам разгромить Британскую армию и Королевский флот или нет, — ответил Лок.
В приподнятом настроении делегация союзников на следующее утро отправилась в обратный путь.
— Судя по результатам переговоров, — заметил Лок, — эти ребята не горят желанием услышать британские пушки у стен Пекина.
Их вновь сопровождал следующий на расстоянии отряд всадников, на этот раз бойцов Зеленых знамен, и было их больше, чем знаменных два дня назад.
— Мне кажется, чем скорее мы вернемся к своим, тем лучше, — тихо предупредил Джеймс Паркса.
Паркс взглянул на маячивших в отдалении всадников:
— Мне они кажутся вполне миролюбивыми.
— Это ополченцы.
— И это имеет какое-то значение?
— Если сейчас что-нибудь произойдет, Цины только выиграют или заявят о своей непричастности и накажут виновных, в зависимости от того, что сочтут предпочтительнее.
— О, прекратите. Вряд ли они возобновят войну, только что попросив о перемирии для изучения ультиматума императором.
— У меня нет сомнений, что принц Цюнь обладает всеми необходимыми полномочиями, — объяснил ему Джеймс, — и решение, которое мы ожидаем получить, уже принято.
— Ну что ж, поживем — увидим. Я, во всяком случае, не собираюсь пасовать перед кучкой бандитов.
Джеймс вздохнул. Хотя Паркс прожил всю свою жизнь в Китае, он так и не подметил той особенности, что китайцы не упускали случая прибегнуть к откровенной силе при малейшей возможности. А тем временем делегация продолжала свой путь почти шагом и как обычно остановилась на привал.
К ужасу Джеймса, не был выставлен даже пикет. Солдаты-индусы расположились есть свое национальное блюдо чапаты с кэрри в некотором удалении от белых людей.
— Любопытные ребята, — заметил капитан Лемарше, махнув рукой в сторону воинов Зеленых знамен, которые держались заметно ближе.
— Похоже, они заинтересовались нашими привычками, — предположил Лок.
Однако китайские солдаты начали перестраиваться в боевой порядок. Джеймс вскочил на ноги, забыв о еде. Паркс тоже поднялся, тогда как остальные лишь удивленно озирались вокруг.
Но было уже поздно. По сигналу командира часть воинов Зеленых знамен выдвинулась вперед, преграждая путь, другие зашли с тыла. Слева оставалась река, справа — открытая местность. И там тоже ожидали всадники.
— Лейтенант Браун, — подал команду Джеймс, — прикажите своим людям занять круговую оборону и изготовиться к стрельбе.
— Капитан Лемарше здесь старший по званию, — возразил Лок, — А вы даже не военный, Баррингтон.
— Ради Бога! — взмолился Баррингтон.
Однако Зеленые знамена уже пошли в атаку. Солдаты, так и не получившие распоряжений от своего офицера, не успели принять хоть какое-то подобие боевого порядка и были окружены. Джеймс выхватил свой револьвер и выстрелил, сразив одного из нападавших, но тут же, сбитый набегавшей лошадью, покатился по земле. Затем его избили и, подняв на ноги, связали руки, а конец веревки прикрепили к седлу одного на всадников. Такое же обращение ждало остальных участников экспедиции. Сквозь затуманенное сознание Джеймс слышал, как протестует Лок, но вскоре тот смолк, так как даже дышать стало трудно из-за облаков пыли, выбивающихся из-под копыт лошадей. Они возвращались в Дунчжоу.