— Трусливые шавки, — проворчал принц Хуэй.
— Маршал поскакал за ними и собрал свое войско у моста Балицяо.
— Балицяо находится всего в нескольких милях от Пекина, — прервал его Сушунь.
— Это было ближайшее место, где маршал сумел остановить своих людей.
— Значит, Чжанцявань пал, — сказал принц Гун.
— Чжанцявань больше не существует, ваше превосходительство. Варвары пошли в город, разграбили все, что смогли, затем подожгли его. Зарево было видно за несколько миль.
Лань Гуй услышала легкий щелчок и посмотрела вниз: один из ее длинных ногтей сломался, так сильно она сжимала кулаки.
— Маршал намеревался остановить противника у этого моста, ваше величество, — продолжил курьер. — Он считал, что при таком уровне воды варвары не смогут воспользоваться своими короткими мечами. Наши люди дрались отважно. Сражение длилось несколько часов. Но варвары подтянули свою артиллерию и начали буквально выбивать бреши в наших рядах.
Командовал войсками на мосту генерал Шэнбао. Он получил ранение. Осколками у него снесло челюсть. Тогда генерал приказал вывести двух офицеров варваров и обезглавить их на глазах у наступающих. Тела были сброшены в реку. Затем умер и сам генерал. — Принцы закивали в знак одобрения такого храброго поступка. — Но варвары ничуть не смутились, ваше величество. И только усилили натиск. В конце концов наши люди больше не могли переносить смертоносный огонь и начали отходить. Варвары овладели мостом.
— Тогда Пекин находился в их руках, — констатировал Сушунь.
— Где маршал Сэн? — спокойно спросил принц Гун.
— Он в городе, готовит его к обороне, ваше превосходительство.
— А варвары?
— Сделали привал — на этой стороне моста.
— Они подтягивают силы для штурма, — заявил принц Хуэй. — Город обречен. Мы должны переехать, ваше величество, и укрыться за Великой стеной.
— Но тогда вы покинете империю, — возразил принц Гун.
— А что еще остается делать? — спросил его брат.
— Эти варвары не могут быть непобедимыми, — настаивал Гун. — Они опасны в открытом поле. Но их мало и у них только легкие пушки.
— Как ты можешь называть их пушки легкими? — возмутился принц Хуэй. Разве они не оказались сильнее наших?
— Причина в том, что наши пушки недостаточно умело использовались, — заявил Гун. — Варвары прекрасно знают слабые места своего оружия. Иначе разве они не направились бы на Пекин без остановки, как только пересекли мост? А остановились они в надежде, что мы возобновим переговоры. Кому, как не им, знать, что их артиллерией наши стены не разрушить. И народу у них не хватит, чтобы овладеть таким большим городом, даже если удастся пробить в стене брешь.
— Это так, — задумчиво произнес Сяньфэн. — Это так? — Чуть ли не жалобно он взглянул на принца Хуэя.
— Это не так, — твердо ответил ему дядя, метнув презрительный взгляд на другого своего племянника. — Принц Гун неопытен. Он ничего в этом не понимает. Если маршал Сэн возьмется оборонять Пекин, мы опять потерпим поражение.
— Да, — пробормотал император. — Он постоянно терпит поражения.
— Он побил тайпинов, — возразил принц Гун.
— Тайпины не так опасны, как варвары, — подчеркнул Сушунь. — Наш главный долг — обеспечить безопасность императора. Принц Хуэй прав, ваше величество. Мы должны уйти за Великую стену, в Жэхэ.
— И бросить на произвол судьбы наших людей, — горько произнес принц Гун.
— Ни в коем случае, — заверил Сушунь. — Мы издадим декрет и объявим, что император страдает от летнего зноя и направляется на охоту в парки Жэхэ.
— Вы можете себе представить, что варвары поверят в это?
— Поверят они или нет — не имеет значения. Главное, что народ поверит.
— Вы так считаете? — живо откликнулся Сяньфэн.
— Разумеется, ваше величество. Разве вы не охотитесь в Жэхэ каждый год?
— Да, — подтвердил Сяньфэн, — да, конечно.
— А что произойдет здесь? — поинтересовался принц Гун.
— Кто может знать? — ответил Сушунь. — Осень теперь за нас. Варвары уберутся прочь с первыми же зимними морозами.
— После того, как спалят Пекин. Именно этой карой угрожает Элджин, если его послы пострадают. А нам как раз сообщили, что помимо тех, что умерли от ран, еще двое были обезглавлены на виду у своих товарищей.
— Варвары ни за что не сожгут Пекин, — произнес принц Хуэй. — Сушунь прав: они начнут переговоры сразу, как только поймут, что до императора им не дотянуться.
— Да, — согласился Сяньфэн. — Они непременно начнут переговоры.
Лань Гуй не могла больше этого выносить. Она решительно вышла из-за портьеры. Чжан Цзинь пытался было ее остановить, но она выскользнула из его рук. Взоры всех собравшихся устремились на нее, даже коленопреклоненный курьер взглянул на своенравную женщину в ужасе. Но больше всех был возмущен Сяньфэн. Лань Гуй поняла, что являет собой незабываемое зрелище: волосы распущены, на лице совершенно никакого грима. Она торопливо убрала растрепавшиеся во время сна пряди волос со своих щек и закинула их за плечи.
— Почитаемая нездорова? — спросил Сяньфэн.
— Я в глубокой скорби, господин, — сказала Лань Гуй, — от того, что говорилось здесь сегодня.
— Ты подслушивала? — удивился Сяньфэн.
— А как мне оставалось еще поступить, господин? Вы же обсуждаете судьбу империи. И именно империю хотите отбросить прочь. Бессмертный Нурхачи сейчас переворачивается в своей могиле. — Сяньфэн грозно сдвинул брови, глядя на нее, и Лань Гуй поняла, что, насколько она помнит, император впервые смотрел на нее со злостью. Однако отступать было уже невозможно. — Ваше величество! — воскликнула она. — Разве вы не видите, что принц Гун прав? Абсолютно невозможно, чтобы восемнадцать тысяч человек смогли завладеть империей такого масштаба. Да они и Пекин захватать не смогут. Давайте вернемся в столицу. Вернемся, и все, кто может держать оружие в руках и сражаться, а если нужно, то и умереть, займем места на стенах рядом с нашим народом. Варвары хотят войны, так давайте дадим им войну. Требуют своих посланников — выбросим им их головы!
— Почитаемая сошла с ума, — заметил принц Хуэй.
Лань Гуй поднялась с колен и резко обернулась к нему, тыча ему в лицо пальцем.
— А вы трус! — выкрикнула она и вновь повернулась к императору. — Неужели вы еще не поняли его игру, господин? Он же стремится управлять вами.
— Ваше величество, — запротестовал принц Хуэй. Сушунь отдувался от возмущения. Но принц Гун никак не реагировал.
— Непристойно так разговаривать с моим наиболее ценным советником, — отметил Сяньфэн.
— Вашим самым лживым советником, — выпалила Лань Гуй.
— Ваше величество, — произнес принц Хуэй. — Нет ничего более непристойного, чем позволить прервать ваш совет этой… этой девчонке. Итак, вы собираетесь слушать ее?
— Слушать эти предательские речи? — вставил принц Сушунь.
Лань Гуй задохнулась, поняв, в какую опасную ситуацию она себя ввергла.
— Как я могу быть предателем, господин? — заплакала она. — Разве я не мать вашего сына?
— Такая женщина не может воспитывать наследника престола, — немедленно отреагировал Сушунь.
— Вы правы. — Сяньфэн обратился к Дэ Аньва. — Принц Цзайцюнь должен быть удален из апартаментов Почитаемой и помещен в апартаменты императрицы.
Лань Гуй, оцепенев от ужаса, повернулась к Гуну. Однако принц сохранял невозмутимость. Что ж, она сама завела себя в этот тупик, ей самой и выбираться.
— Как можно лишить мать ее собственного сына, господин? — воскликнула она.
— Даже необходимо, когда мать оказывается не подходящей для своей роли, — заявил Сушунь.
— Нам надо принимать решение, ваше величество, — нетерпеливо вмешался принц Хуэй, куда меньше заинтересованный судьбой Лань Гуй, чем бегством на север. — Варвары с каждой минутой все ближе.