— Мое решение таково: летний зной слишком силен, чтобы его выносить даже в Юаньминъюане, — произнес Сяньфэн. — Я направляюсь в Жэхэ и буду охотиться там до осени. Сообщите это народу и доведите распоряжение до моих женщин и их евнухов, чтобы они собрались в путь.
— В течение часа, — уточнил Хуэй. — Я также организую эскорт из знаменных.
— Ты трус! — закричала на него Лань Гуй.
Сяньфэн раздраженно взглянул на нее.
— Уберите эту женщину, — приказал он. — С настоящего момента она больше не Почитаемая. И отныне не наложница. Впредь не желаю ее видеть.
Лань Гуй задохнулась от второго сокрушительного удара.
— Она отправится со слугами, — уточнил принц Хуэй. Даже опальной наложнице не даровалась свобода, чтобы она не могла распространять сплетни об императорской постели. По его мнению, она должна быть удавлена в подходящий момент.
Дэ Аньва обошел кресло с высокой спинкой.
— Пойдемте, леди, — приказал он.
Лань Гуй озиралась по сторонам, как затравленное животное, ища поддержки и не находя ее.
— Уберите эту женщину, — приказал принц Хуэй.
Дэ Аньва поднял девушку с пола и вынес из комнаты. Уже близился рассвет и женщины с евнухами выглядывали из своих комнат, наблюдая падение Лань Гуй.
— Готовьтесь в путь, — приказал им Дэ Аньва. — Его величество отбывает в Жэхэ через час.
— Дэ Аньва, — взмолилась Лань Гуй, — разве мы не друзья?
— У меня нет друзей, — напомнил ей евнух.
— Все равно, опусти меня. Я могу и сама идти. Не убегу же я.
Дэ Аньва замялся, но затем поставил ее на ноги.
Лань Гуй поправила одежду и сделала несколько глубоких вдохов.
— Вы совершили ужасную глупость, леди, — сказал Дэ Аньва. — Разозлить императора — это самое страшное, что может сделать человек.
— Даже если он не выполняет своих обязанностей?
— Леди произносит преступные речи. Долг императора — приносить жертвы Небесам. Остальное не суть значимо.
Они как раз подошли к апартаментам Лань Гуй, где собрались ее дамы и евнухи, но Чжан Цзиня среди них не было: негодяй, видимо, сбежал, когда услышал о ее надвигающейся опале.
— Вы все свободны, — объявил им Дэ Аньва. — Эта леди больше не наложница императора. Ты и ты, — он указал на двух растерянных девушек, — сходите за принцем Цзайцюнем и отведите его в апартаменты императрицы.
— Неужели мне даже не разрешено попрощаться с сыном? — взмолилась Лань Гуй.
Дэ Аньва подумал, потом кивнул:
— Это разрешено.
Из спальни вывели полусонного мальчика, закутанного в одеяла, и Лань Гуй поцеловала его в лоб. «Ради тебя я рисковала многим, — подумала она. — И теперь у меня все отобрали». По крайней мере, его вверяли заботам Нюхуру. Он будет в безопасности под опекой этой доброй женщины. А она…
— У меня вообще не будет слуг? — спросила она.
— Можете оставить себе Чжан Цзиня, — ответил Дэ Аньва.
— Тогда найдите и пришлите его ко мне, — попросила Лань Гуй.
— А что станет с нами? — спросила одна из дам.
— Не беспокойтесь, вам подберут места. Поторопитесь. Мы скоро отправляемся.
Служанки сновали туда-сюда, складывая свои пожитки, но отнюдь не вещи Лань Гуй. Дэ Аньва проконтролировал сборы вещей и игрушек принца Цзайцюня и ушел.
Чжан Цзинь так и не появился.
Лань Гуй, всеми забытая, сидела на своей кровати. Заслышав звук мужских шагов, она подняла глаза.
— Принц Гун! — Женщина поклонилась, терзаясь догадками. Присутствие этого человека в ее апартаментах свидетельствовало одновременно и о неразберихе, при которой даже протокол был позабыт, и о полном ее собственном крахе. — Вы пришли, чтобы проводить меня на казнь?
— Вы слишком нетерпеливы, Лань Гуй, — сказал ей Гун. — Ваш опрометчивый поступок не мог привести к успеху. Все действия нужно тщательно планировать. Слушайте меня. Я остаюсь в Пекине, чтобы постараться остановить варваров.
— Как бы мне хотелось быть с вами!
— Для меня куда полезней ваше присутствие в Жэхэ. Я согласен с суждениями, высказанными вами в зале совета.
— Но вы не промолвили и слова в мою поддержку, — проронила Лань Гуй.
— Как я мог? Я же не император. Мой брат в настоящее время очень напуган и к тому же болен, поэтому он попал под влияние дяди и этого зловредного Сушуня. Но я знаю этих людей. Очень скоро они перехитрят самих себя, а мой брат восстановит свое здоровье и остроту ума. Итак, вы отправитесь в Жэхэ с императорской свитой…
— Как абсолютное ничто, — простонала Лань Гуй. — Даже не мать.
— Вы — мать, и этот факт неоспорим. Помните это. Отправляйтесь в Жэхэ, смотрите, слушайте… и помалкивайте. А мне пишите письма и подробно информируйте обо всем происходящем.
— Могу я вам верить?
Принц одарил ее мрачной улыбкой:
— Мне показалось, вы готовы умереть во благо династии, Лань Гуй. Да и в кого же вам еще верить, если не в меня?
— Господи! — вырвалось у офицера, который открыл эту дверь. — Боже мой! Есть здесь живые?
Джеймс Баррингтон обернулся, по-прежнему держась за стену. Он провел всю ночь, глядя на улицу через решетку. Это было гораздо лучше, чем смотреть на товарищей в камере. Он остался единственным, кто еще сохранил силы, чтобы стоять.
— Большинство из нас, как мне думается, — ответил он.
Пленники чувствовали, что британские войска наступают. Последние двое суток они слышали грохот орудийной стрельбы и шум бегства населения Пекина. Их охрана скрылась вчерашним утром, и союзные посланцы остались одни без пищи и воды.
Точнее, не совсем одни. Прошлым вечером по ту сторону решетки появилось лицо.
— Вы здесь, молодой Баррингтон?
— Чжан Цзинь! — Джеймс с трудом поднялся на ноги и, спотыкаясь о тела лежащих на полу товарищей по несчастью, подошел к окну.
— Я принес поесть, — сказал Чжан Цзинь и подал ему котелок риса.
— А воды?
— Воды нет.
— Нам необходима вода. Однако, Чжан Цзинь, что происходит?
— Ваши люди штурмуют город. Мне надо бежать, пока меня не убили. Но, Баррингтон, запомните: я помог вам.
— Конечно. И… тебя послала сюда Лань Гуй.
— Лань Гуй в опале, — сообщил евнух. — Не знаю, что будет с ней теперь. Но вы запомните, что я помог вам, молодой Баррингтон. Однажды вы предлагали мне работу.
— Она у тебя будет, — пообещал Джеймс. — Почему ты не выпустишь нас отсюда?
— Я не могу. У меня нет ключей, да и, боюсь, они отрубят мне голову. Я приду к вам, когда будет безопасно, а вы помните, что я принес вам рис. — С этими словами нежданный визитер скрылся в темноте.
— Воды! — крикнул Джеймс ему вслед, но его слова упали в пустоту.
— Вы знаетесь с распроклятыми людьми, — отозвался Паркс.
— Да, — согласился Джеймс. — Ешьте рис.
Теперь он помогал офицеру и его людям выносить из камеры на свежий воздух самых слабых заключенных. Несколько человек погибли. Умер лейтенант Браун, чьи открытые раны от палок наполнились личинками мух, и еще двое были казнены. Многие из уцелевших пленников совершенно не могли двигаться, даже Лок и Паркс ковыляли с трудом.
— Клянусь Богом, но этим желтым дьяволам придется поплатиться, — проревел офицер и обратился к Джеймсу: — Но вы, сэр, похоже, смогли неплохо все пережить.
— Он в таком приличном состоянии, потому что никто к нему и пальцем не притронулся, — проскрипел Паркс.
Офицер помолчал в недоумении, затем сказал:
— Если у вас хватит сил, сэр, не пойдете ли вы со мной доложить обо всем лорду Элджину?
— С удовольствием, — согласился Джеймс.
Ему не дали возможности ни помыться, ни сменить грязную одежду; он получил только воды, сдобренной ромом, легкий завтрак, а затем вскочил в седло и отправился в путь в сопровождении троих верховых солдат. Он с облегчением увидел, что самому городу причинен небольшой ущерб, хотя солдаты сновали повсюду, провожаемые взглядами людей, молчаливо застывших на улицах. Но главные силы обошли Пекин и направились на запад.