— Если ты этого не сделаешь, — горячо продолжала Лань Гуй, — наши собственные жизни подвергаются опасности. Ты можешь представить свою судьбу, если принц Хуэй вдруг станет императором? Или хотя бы будет назначен регентом к моему сыну?
— Да, — согласилась Нюхуру, — ты права. Я поговорю с императором.
Лань Гуй вздохнула с облегчением.
Она так тосковала по сильным рукам Жунлу. Он был назначен полковником дворцовой гвардии, и, время от времени глядя из окна своих просторных апартаментов, которые выделили ей после восстановления в прежних рангах, она иногда видела его. Было ясно, что он все знал о ней, так как довольно часто, к великой радости Лань Гуй, бросал взгляды на ее окна. Это было как нельзя кстати, потому что в одном она была убеждена: какие бы приготовления Нюхуру ни делала с императором по ее поручению, его смерть неизбежно вызовет кризис, который удастся разрешить только с помощью силы.
После визита к императору Нюхуру заливалась слезами.
— Он так болен, — стонала она. — О, он так болен!
— Ты говорила с ним о престолонаследовании?
— Я не смогла. Только не сейчас, ведь он так страдает! О, мое сердце чуть не разорвалось, когда я увидела, в каком он состоянии.
Лань Гуй поняла, что, как бы странно это ни выглядело со стороны, но Нюхуру искренне любила своего мужа. Однако своей недальновидностью императрица просто выводила ее из себя.
— Здоровье его величества не улучшится, — настаивала она. — Ты должна безотлагательно поговорить с ним, иначе будет слишком поздно.
— Я не могу, — простонала Нюхуру. — О, я не могу.
Лань Гуй покинула апартаменты Нюхуру, стиснув зубы от разочарования и гнева. И еще от страха. Сяньфэн мог умереть в любой момент… а Хуэй и Сушунь ни на секунду не покидали его комнаты. Кто может сказать, кого они предлагали в качестве наследника?
Но предпринять что-либо еще Лань Гуй была бессильна. Даже в качестве Почитаемой она не имела доступа к императору, если тот не посылал за ней. А он не присылал ей вызова, так как с наступлением зимы прекратилась и ее переписка с принцем Гуном. До весны единственной ее надеждой оставалась Нюхуру. И надо сказать, довольно слабой надеждой.
Вард писал:
«Дорогая мисс Джоанна!
Это моя первая возможность поблагодарить вас за помощь в организации встречи с Лань Гуй. Я никогда не думал, что окажусь так близко к Трону Небес, однако события развивались столь удачно, что я получил должность и теперь признан генералом Ли Хунчжаном. Сейчас я по горло занят набором и обучением новобранцев. Это тяжкий труд, но у меня нет сомнения в конечном успехе. Так хочется, чтобы вы увидели, как мои ребята обращаются с оружием! Иногда мне трудно поверить, что я всего в нескольких милях от Шанхая, а вы в самом городе, и все равно между Нами расстояние, как от Земли до Луны.
Я слышал, что те посланники, которые выжили в маньчжурской тюрьме, были выпущены на волю, и среди них ваш брат. Какое это, должно быть, огромное облегчение для вас! Не знаю, что будущее готовит мне, но хочу, чтобы вы знали: встреча с вами была огромнейшим в моей жизни удовольствием, и я всегда буду ею дорожить.
Джоанна опустила листок. Все ее тело, казалось, пылало. Такое письмо! Возможно, что-то изменится в ее жизни, когда он вернется…
Спустя две недели Джеймс вернулся домой. Близкие, естественно, устроили ему восторженный прием. Вряд ли кто-либо из них стал бы отрицать, что пережитое оказало на него глубокое влияние, хотя он и не хотел делиться воспоминаниями. С ним был Чжан Цзинь, весьма гордый от того, что стал слугой своего старого друга.
— А как же твоя хозяйка, Лань Гуй? — поинтересовалась Джоанна.
— Лань Гуй попала в опалу, мисс Джоанна. Мы больше никогда не услышим ее имя.
— И ты сразу сбежал от нее, подлец.
Чжань Цзинь поклонился:
— Слуга должен идти туда, куда ведет его судьба. Я рад работать на благо Дома Баррингтонов.
Ну разве можно было долго сердиться на Чжан Цзиня!
Джоанна показала Джеймсу письмо от Варда. Она не в силах была не поделиться с кем-нибудь новостью. К тому же в ее душу заронило тревогу сообщение Чжан Цзиня.
— Джеймс, не может ли теперь, когда Лань Гуй отстранена от власти, быть аннулировано назначение господина Варда? — взволнованно спросила она.
— Ты представляешь, какому риску подвергла себя, связываясь с ним?
— Он самый храбрый из людей, которых я когда-либо встречала, — заявила Джоанна, — И я, между прочим, задала тебе конкретный вопрос.
У Джеймса от удивления брови поползли на лоб: обычно его сестра не была такой страстной.
— Я сомневаюсь, что при дворе кто-то еще, кроме Лань Гуй, знает о полученном им назначении. Итак, он создает армию. Пожалуй, я должен у него побывать.
— Зачем? — В Джоанне тут же проснулась подозрительность.
— Если он и вправду занят созданием добровольческой армии, я мог бы протянуть ему руку.
— Ты? — Джоанна не верила своим ушам.
Джеймс криво усмехнулся:
— Однажды я бежал с поля боя, теперь хочу воевать.
— И отомстить за меня? Вместе с господином Вардом?
— Да. К тому же я хочу служить маньчжурам любым доступным мне способом.
Он направился к отчиму, не сомневаясь, что тот поддержит его, ведь Мартин в свое время и сам воевал за династию. Только Люси плакала.
Зима сжала Жэхэ морозной хваткой. Город всегда считался летней резиденцией: со времен, когда Нурхачи провел свои Восемь знамен через Великую стену, ни один император не зимовал здесь. Императорский двор оказался полностью отрезанным от юга долиной, занесенной глубоким снегом, а когда наконец подули весенние ветры, всю местность залила талая вода. Сообщение с Пекином отсутствовало, и Жэхэ казался центром Вселенной. Впрочем, это оказалось привычным ходом событий для большинства обитателей двора, ведь Запретный город был столь же отгорожен от внешнего мира. И только Лань Гуй такое положение казалось непереносимым: она лишилась возможности связаться с принцем Гуном.
Тем не менее ей удалось сблизиться с Ло Ю. Очарованный ее красотой и силой характера, евнух, кроме всего прочего, тешил себя надеждой, что однажды она станет вдовствующей императрицей, а потому был готов делать все что угодно. И по мере того как один тоскливый день сменялся другим, не менее тоскливым, с дождем, секущим по крышам дворцовых пагод, Лань Гуй убеждалась, что с евнухом можно поделиться самой греховной тайной.
— Боюсь, императору осталось недолго жить, — как-то сказала она ему. — А когда он умрет, найдутся желающие преступным путем завладеть Троном Небес. Это необходимо предотвратить. — Глаза Ло Ю сияли от рвения. — Поэтому мы должны быть уверены в преданности гарнизона. Я знала полковника Жунлу еще девочкой, поэтому должна встретиться с ним и дать ему понять, в чем заключаются его обязанности. Передай ему, что я хочу тайно встретиться с ним.
— Здесь, Почитаемая? — Ло Ю встревожился не меньше, чем Чжан Цзинь, когда тому приказали привести Фредерика Варда в Запретный город.
— Это слишком опасно. Мы встретимся в Павильоне Соловьев завтра поздно ночью в час после полуночи.
Ночь выдалась сырой и ветреной — лучше не придумать для замысла Лань Гуй. Она совсем не спала и была готова задолго до назначенного часа. Ло Ю сильно нервничал:
— Почитаемая, если вас обнаружат…
— Все мы будем обезглавлены. Поэтому ты должен оставаться здесь и предупреждать любого, кто бы ни пришел, что я сплю и меня нельзя беспокоить. — Затем она завернулась в плащ и украдкой двинулась по безлюдным коридорам. Существовала опасность столкнуться с евнухами, которые должны были дежурить всю ночь, но она точно знала их посты, а также то, что все они поголовно спят в то время, когда должны вести наблюдение.
Она беспрепятственно выбралась в сад и здесь, снаружи дворца, под накрапывающим дождем почувствовала себя в относительной безопасности. Ветер трепал полы ее плаща, когда она торопливо пересекала открытое пространство, прислушиваясь к свисту ветра в ветвях деревьев над головой. Вот и Павильон Соловьев. Этой ночью сквозь шелест дождя птиц слышно не было. Внутри павильона светилась тьма. Лань Гуй остановилась в дверях, давая глазам привыкнуть к мраку, и услышала движение.