– Ты чё наделал? – ошарашено сказал Токарь, глядя, как на его белой футболке начинали проступать красные пятна. – Ты че… наделал, – повторил он.
– Братан, я не хотел, – Винстон растеряно смотрел на друга снизу вверх, – это случайно вышло, я машинально, я ведь не хотел.
А Токарь лишь повторял «ты чё наделал», и тон его менялся от обиженно-удивлённого до свирепого.
Друзья смотрели друг другу в глаза. Не отводя взгляда, Винстон медленно начал шарить по полу рядом с собой. Он старался нащупать один из пистолетов.
– Убей эту мразь! – вдруг заорала Нина не своим голосом, и тогда Винстон кинулся к пистолету, поднял его, развернулся лицом к Токарю, но тот, подхватив с пола первое, что подвернулось под руку, навалился на него сверху.
Последнее, что увидел в своей жизни Винстон, это осколок разбитой тарелки, вонзившийся ему в правый глаз, и перекошенное гневом, обидой и болью лицо друга.
– Нина, ты как? – Токарь отшвырнул мёртвого Винстона в сторону.
– Я в порядке, – отозвалась девушка.
Пошатнувшись, Токарь снова посмотрел на свою футболку. Два красных пятна на его животе стремительно увеличивались в диаметре, затем слились в одну большую кляксу и весь низ футболки окрасился кровью. Он пошатнулся ещё раз.
– Ты ранен, – скорее констатировала Нина, чем спросила.
Токарь хотел ухватиться за что-нибудь, но у него не получилось. Он всплеснул руками, попятился назад, запнулся о ноги убитой Марины и с размаху рухнул на спину. Боли он не чувствовал. Вернее, она была какая-то странная, как будто он съел что-то несвежее и теперь живот слегка крутило.
К нему подошла Нина. Присела на корточки.
Токарь посмотрел на неё и решил, что у него начались галлюцинации: перед тем, как весь мир испарился, ему показалось, что рот девушки искривился в глумливой улыбке.
Часть вторая
Цвет янтаря
Я делаю свою работу. Делаю её хорошо. Никто не скажет, что я делаю её плохо. Нет-нет-нет-нет-нет, никто так не скажет.
Лучше, конечно, с «Доместосом». Жаль, что он не всегда бывает. Ну ничего, можно и таблетками хлорки обойтись. Мы их получаем в санчасти. Одна таблетка на ведро воды. Я две кидаю. Так лучше. Пол блестит как новый. Правда, запах… ноздри разъедает, и глаза слезятся. Но это не страшно. Главное, пол – хоть ешь с него.
Вот с унитазами посложней. Хлорка, разведенная в воде, – она ведь не густая. Льешь-льешь на стенки, а что толку – сразу же стекает в отверстие. Пробовал толочь таблетку в порошок и сыпать на губку, но на это не хватает времени – отряд уходит в столовую всего на тридцать минут. К их приходу нужно успеть закончить с туалетом.
Нет, с унитазами без «Доместоса» никак. Всегда стараюсь оставлять его хоть немного для них.
В моём отряде самые чистые сортиры. Чего не скажешь об умывальной комнате. Я там не убираюсь. Мне нельзя. Оно и правильно. А как иначе? Там мужики свою посуду моют, чай варят. Кто ж меня туда пустит? Сами и полы моют. Плохо, конечно, моют, так – грязь разводят. Ну да не моё это дело – мужиков судить. Вот так вот, вот так. Хорошо. Ещё немного, и можно идти мыть лестницу – здесь я скоро закончу.
Я уже протираю пол насухо, когда входит Токарь со своими дружками.
Я холодею.
С усердием идиота принимаюсь натирать тряпкой одно и то же место, словно хочу проделать там дыру. Может быть, они не полезут ко мне, если увидят насколько сильно я занят работой, м? Да-да, конечно, не станут. Вот, ещё за трубой много плесени. Просовываем руку… ещё… Господи, да почему я весь не могу пролезть в эту щель?! «Оей, ведьма!» – Токарь обращается ко мне. «Да?» – «Ты тряпку-то брось, когда с тобой люди разговаривают».
Токарь ещё не договорил фразу до конца, а я уже выполняю его просьбу. Что ему нужно?! Ну что ему нужно?! Я знаю, что.
«Как сам? Нормально всё? Чай-курить есть? Ты обращайся, если чё надо, не стесняйся». – «Спасибо, все хорошо. Ничего не нужно». – «Ну-ну».
Токарь закуривает сигаретку и, кажется, уже забывает о моем существовании. Компания разговаривает о чём-то своём. Это хорошо, это очень хорошо.
Поднимаю тряпку и продолжаю свою работу…
«Слышь, – наивный я кретин. Никто и не думал оставлять меня в покое. – А ты как в „гареме“ вообще оказался?»