Со стороны пляжа послышались голоса торговцев сладостями.
«Чурчхела! Чурчхела!» – выкрикивала женщина с армянским акцентом.
– И сюда добрались, – ухмыльнулся Токарь.
– А где мы, по-твоему? – спросила Нина и поглядела на него. Улыбка медленно исчезала с её лица.
«А в самом деле, где мы?» – с весёлым удивлением подумал Токарь. Его забавляло и немного пугало то, что он почему-то не помнит, в каком городе или хотя бы стране они находятся.
Он хотел спросить об этом Нину, повернулся к ней и отшатнулся: девушка смотрела на него с каменным лицом, не моргая.
– Нина, ты чего?
Она не ответила; слегка наклонив голову набок, продолжала смотреть на Токаря каким-то отсутствующим, пустым взглядом.
В следующую секунду Токарю показалось, что он что-то увидел в глубине её зелёных глаз, словно это были экраны крохотных телевизоров, транслирующих то ли фильм, то ли какое-то телешоу, то ли ещё бог весть что. Мельтешащие крохотные фигурки были настолько малы, что разглядеть их было почти невозможно.
С тревожным чувством Токарь приблизил своё лицо к лицу девушки.
Теперь в глазах-экранах он увидел двух человек. Один из них вонзал в глаз второго что-то острое, похожее на осколок стекла. Кровь фонтаном била из раны. Эта сцена из нескольких кадров прокручивалась вновь и вновь, будто её поставили на бесконечный повтор.
Неожиданно загудел пылесос. Токарь вздрогнул. Звук шёл из гостиной.
Нина моргнула и вышла из оцепенения. Образы, которые Токарь мгновением раньше видел в её глазах, исчезли. Девушка широко улыбнулась.
– По-моему, это отличная идея – прогулка на яхте, – сказала она.
Они вернулись в гостиную. В ней, как и во всём номере, стояла невыносимая духота. Горничная, нагнувшись, просунула носик пылесоса под кожаный пуфик для ног. Токарь повертел головой в поисках кондиционера, но к своему немалому удивлению, нигде в комнате его не обнаружил.
– Да они чё, совсем оборзели? И это называется «президентский люкс»? Эй! – обратился он к горничной, – почему тут нет кондиционера?
Женщина распрямилась, выключила пылесос и посмотрела на Токаря. Пожала плечами.
– Я не знаю. Я просто убираюсь тут, и всё.
Её лицо показалась Токарю очень знакомым.
– Марина? – удивленно спросил он. – А ты тут какого чёрта делаешь?
Женщина торопливо скрутила шнур допотопного пылесоса и засеменила к выходу.
– Стой! – Токарь пошел за ней. – Да подожди ты, чего ты испугалась?
– Оставь её, – мягко сказала Нина, наливая в бокал со льдом белое вино.
Токарь остановился, взглядом проводил женщину, которая – теперь почему-то он был совершенно уверен в этом – была Мариной, и повернулся к Нине.
– Ерунда какая-то, – сказал он и обомлел от изумления.
Посреди гостиной, сидя вокруг большого стеклянного стола, трое цыган играли партию в «дурака». Они громко что-то говорили друг другу на цыганском и смеялись. Возле ног одного из них – огромного детины с длинными волосами – лежала закрытая коробка пиццы.
– Как вы сюда попали, уроды? Что вообще тут происходит? – Токарь приблизился к ним, навис над головами: – Пошли на хрен отсюда!
Но игроки не обращали на него никакого внимания, словно его тут и не было. Тогда Токарь смахнул со стола колоду карт и схватил патлатого за волосы.
– Отвечайте, суки!
От волос пальцы его намокли, сделались липкими. Токарь недоуменно посмотрел на ладонь. Она была в крови.
– Не ругайтися, – сказал здоровяк с каким-то идиотским, как показалось Токарю, наигранным акцентом, – ми обслуживания в номерах, ми принесли вам обед.
– Да-да, – закивали товарищи здоровяка, и в знак доказательства один из них протянул Токарю коробку с изображением треугольника пиццы.
Токарь раскрыл коробку. Внутри лежало несколько зелёных яблок, посыпанных белым порошком, словно пирог – сахарной пудрой.
Он швырнул коробку в стену.
– Валите из нашего номера, тупые ублюдки!
Цыгане замахали руками, затараторили наперебой на своем языке, и по всему было видно, что уходить они не собираются.
Токарь решил вышвырнуть их силой, но как только он попытался ухватить одного из них, чтобы это сделать, рука его соскользнула. Кровь покрывала тела цыган с головы до ног тонким слоем, будто жиром. Они выскальзывали из рук, как живые, только что пойманные рыбины.
Цыгане галдели, перекрикивая друг друга, тыкали пальцами на коробку с яблоками, на карты в своих руках, на Токаря, и в эту чудовищную какофонию вплёлся звонкий смех Нины. Она с ногами забралась на диван с шенилловой обивкой и, потягивая вино, весело наблюдала за происходящим.