Она вернулась к столу, уселась на него.
– Но дело даже не в этом. Я давала тебе шанс. Мне нужно было точно знать, есть ли в тебе человек, понимаешь? И поэтому я решила ждать, чтобы узнать тебя получше, постараться разглядеть в глубинах твоей чёрной души хоть что-то хорошее. Напрасно.
Нина закинула ногу на ногу и закурила.
– Да, я готова была терпеть сколько угодно. Но эта ночь, эта чудесная, волшебная ночь, наступила сегодня.
Нина вздохнула.
– А ты хочешь, чтобы её кто-то испортил, милый. Помешал нам остаться вдвоём.
– Ты не в себе. Это шок. Сильнейший стресс из-за всего, что тут произошло. Это пройдёт. Мы…
– Ты правда так думаешь? – перебила его девушка.
– Ну конечно! – немного оживился Токарь, решив, что ему удалось ухватиться за спасительную соломинку. – Со мной тоже…
Но девушка снова его перебила.
– Да нет, нет, я не о том, – замахала она руками. – Ты правда думаешь, что у меня шок от того, что вы тут устроили? Что я спятила из-за вот этого куска дерьма, которого ты зарезал? – Нина швырнула окурок в тело Винстона. – Или из-за несчастной Марины? Ну какой же ты у меня глупенький!
Нина спрыгнула со стола, закружилась на месте, раскинув руки в стороны. Весёлый, беззаботный смех зазвенел на весь дом.
– Ну конечно же! Конечно, я не в себе! Ну и что? Быть не в себе давно уже стало нормой.
Она споткнулась о закоченевшую ногу Винстона и, хохоча, повалилась на пол. Подползла к Токарю. Горячо зашептала.
– Можешь, например, вот ты с уверенностью сказать, что психически здоров? Что ты в себе?
– Нина…
– Нет-нет-нет, подожди. Я хочу разобраться, – глаза её заблестели, как у заядлого спорщика. – Это очень хороший вопрос, тебе так не кажется? – она вскочила на ноги и, расхаживая по комнате, принялась загибать пальцы. – Ты убиваешь людей, грабишь людей, смешиваешь их с навозом. Оперируя какими-то чудовищными тезисами, ты ломаешь их, превращаешь в своих рабов…
Нина замолкла, перехватив взгляд Токаря. «ТТ» лежал на полу рядом с кроватью, тускло отражая лунный свет.
– Ой, котёнок, да перестань, – девушка подняла пистолет, небрежно швырнула его в дальний угол комнаты и продолжила. – От твоей философии даже у маньяка волосы встанут дыбом. Давай разберём, а ты поправь меня, милый, если я что-то перепутаю, хорошо?
– На хер иди.
Нина притворно надула щёки.
– Ой-ой-ой, ты такой бука. Ну ладно. Итак. Ты считаешь, что я чокнутая, тогда как своё поведение ты находишь вполне нормальным, даже естественным. Например, для тебя вполне нормально зарабатывать на жизнь путём грабежа, вымогательства или разбоя. Главное – соблюдать возрастной ценз. Проломить череп студенту – почему нет?! Пенсионерке – табу. То есть убивать, в общем-то, можно. Но только выборочно. Или, упаси тебя боже, переступить закон по статье «изнасилование», но вот трахать всю ночь напролёт проститутку, а под утро вышвырнуть её вон, не заплатив ни копейки, да ещё, может быть, съездить ей пару раз ногой в живот – это пожалуйста. Можно и даже нужно брать всё даром – ведь прав тот, кто сильнее. Ничего страшного в том нет, если переломать руки и ноги какой-нибудь «нечисти» за то, что волосы на его башке выкрашены в красный цвет, а в носу красуется пирсинг. Такое дерьмо заслуживает этого, правда? Да, это забавно…
И хотя голос её звучал дружелюбно, будто она перечисляла список новогодних покупок, Токарь слышал ненависть в каждом сказанном ею слове так ясно, что сомнений не осталось.
– Ты ненавидишь меня. Но за что? За что, твою мать?! Я готов был ради тебя на всё. Я убил Винстона, чтобы спасти тебя! А ты хочешь моей смерти. Сволочь, шлюха неблагодарная!
Его охватила злоба.
– Но больше всего мне нравится, – говорила Нина, не обратив внимания на слова Токаря, – как ты и подобные тебе боятся собственных причиндалов.