Она ухватила Токаря между ног.
– У-у-у. То зло, которое в вашей философии таят в себе человеческие половые органы, не поддаётся описанию. Обдолбившись героином, вы можете валяться в зловонном месиве собственных выделений, и пусть кожу вашу покрывают гнойные струпья, а во рту, – Нина провела пальцем по его губам, – стоит вкус железа из-за кровоточащих дёсен с гниющими обломками зубов, – это ничего, с кем не бывает, просто перебрали с бодяженным героином, это жизнь, черт её побери. Но вот попробуй, милый, пригубить из того же стакана, из которого до тебя попила девушка, хоть раз в жизни делавшая минет, и всё – отныне ты уже даже и не совсем человек. Как ты говорил? Петух, грязное животное с навеки перепачканным ртом. Оцени иронию, оцени её, милый!
Девушка запустила руки Токарю под трусы.
– Ты стал тем, кого презирал всю свою нелепую жизнь. Мерзким получеловеком.
Вытащив руку из его трусов, Нина её облизала, а после поцеловала Токаря в губы. Он попытался укусить её, но она, смеясь, успела отскочить. Встала на ноги и отошла в центр комнаты.
– Мой друг, который умер в тюрьме, пережил всё это на своей шкуре. От него я узнала, какие вы мрази. Знаешь, что с ним произошло?
– Знаю, – злобно усмехнувшись, сказал Токарь.
Такого ответа Нина не ожидала. Рот её слега раскрылся от удивления. Она растерялась, и от этой маленькой, бесполезной победы, от никчёмного, не способного никак ему помочь перехвата инициативы Токарь испытал злорадство.
– Знаешь? – неуверенно переспросила Нина.
Токарь дёрнул плечом.
– С ними всегда происходит одинаково. Все они выглядят и ведут себя как под копирку. Они заходят в камеру с перепуганными рожами. От них всё ещё пахнет дорогими духами и гелями для волос. Стоят и смотрят на нас выпученными глазами. Одного взгляда на такого достаточно, чтобы понять, кто перед тобой. Петух. Только они сами ещё этого не знают. Они вообще ни черта не знают о том месте, в которое угодили. Они никогда не видели тюрьмы, не знают, что это такое, не представляют, как нужно себя вести, что можно говорить, а о чём лучше помалкивать в тряпочку. Им и в голову не приходило, что они могут когда-нибудь здесь оказаться.
Токарь сплюнул кровь себе на грудь. Умолк, переводя дыхание. Непослушной рукой вытащил из кармана пачку сигарет и позолоченную Зиппо. Закурил. Затем вскинул глаза на Нину и продолжил жёстким, издевательским тоном:
– Да, они не думали, что окажутся в этом месте. А напрасно. Стоило пораскинуть мозгами, когда решили продавать спайсы через интернет, или когда дрались с сынком прокурора, или посылали на хер надоевшую любовницу, а она от обиды накатала заяву об изнасиловании. Или ты думаешь, что такие сценарии невозможны? Ещё как возможны, моя маленькая психопатка.
Он с наслаждением затянулся.
– Ты права, нам нужны рабы и шлюхи. И такие придурки, как твой бывший возлюбленный, идеально подходят на эти роли. Они стоят, обосрав штаны, в дверях камеры и не решаются сделать шаг. Пока что они напуганы только своим сроком. Думают, это и есть самое страшное.
Даже в темноте Токарь видел, как от слёз поблёскивали в лунном свете глаза девушки. Он глумливо улыбнулся.
– А потом мы начинаем их обрабатывать. Мы усаживаем их за стол, наливаем чай, угощаем сигаретой, хлопаем по плечу и успокаиваем. В дружеской беседе расспрашиваем их о прошлой жизни, и они с удовольствием начинают мести своими метёлками. Мы направляем их в нужную нам сторону, задаём наводящие вопросы. Говорим, что истосковались по женщинам. Просим рассказать какую-нибудь грязненькую историю, потехи ради, и они делятся с нами во всех подробностях своими похождениями, дебилы. С кем они трахались и как.
По щекам Нины побежали слёзы. Губы её задрожали.
– После этого остаётся самая малость. Как бы между прочим мы спрашиваем их: «О! И что, она отсосала у тебя прямо в примерочной магазина? Как здорово!» Мы весело смеёмся и говорим, какие они счастливчики, как мы им завидуем.
– Вы… вы… Сволочи, – задыхаясь, сказала Нина.
Токарь вялой рукой бросил окурок в её сторону.
– Потухни, скотина, и слушай дальше, раз уж сама спросила. В конечном итоге мы узнаем всё, что хотели. Кто-то из них трахал в рот свою жену, кто-то пил сраный смузи на брудершафт с гомосеком, с поганым педрилой. Да каких только блядских поступков они не совершали в своих жизнях. Всегда что-то можно отыскать. И вот у нас появляется раб. Есть кому мыть полы в камере, стирать наши вещи. Но у нас всё ещё нет шлюхи.
– Замолчи!
– А она ой как нужна. Я говорил тебе – мы никого не насилуем. Это так. Но если ты чересчур сладенький, мы найдём тысячу и один способ сделать так, чтобы ты сам снял с себя штаны. Некоторые становятся рабочими с лёгкостью, лишь бы хорошо платили чаем и сигаретами. Других приходится ломать годами. Избивать за каждую мелочь; изо дня в день, из месяца в месяц, пока милашка не сдастся.