Снаружи, за стеной, хлопнула дверь дома. Я вздрогнул снова – и только потом понял, что это Рита. Ее шаги мне было почему-то легко отличить по звуку.
Я глубоко вдохнул, выдохнул. Воздух был теплый, пыльный, и мне вдруг показалось странным, что в одном помещении могут смешаться два таких разных мира – здесь холод и порядок, а там – тепло и непредсказуемость, хаос даже.
Я сказал вслух, тихо, почти без голоса, как будто проверяя, можно ли это произнести:
– Все под контролем.
Слова повисли в воздухе и сразу стали какими-то выхолощенными.
Морозильник гудел ровно и уверенно.
***
– А мама где? – спросила первым делом Уля.
Рита на секунду замерла, потом наклонилась и стала расстегивать на Уле куртку, как будто это сейчас было самое важное.
– Маму увезли лечиться, – сказала Рита. – В больницу.
– В какую? – Уля не дала ей закончить.
– В Центральную, – сказал я. Сказал первое, что пришло в голову, и понял, что это звучит фальшиво.
Уля прищурилась.
– В нашу? – уточнила она.
– В областную, – быстро сказала Рита. – Там онкологический центр… современное оборудование.
Уля молча прошла в дом. Разулась аккуратно, слишком уж аккуратно, обычно сбрасывала кроссовки как попало. Потом подошла к столу и положила на него дневник, открытый на странице с пятеркой по рисованию. Она всегда так делала, мол, посмотрите–ка, что сегодня получила.
– А почему раньше не увозили? – спросила Уля. – Я слышала, мама говорила, что ее не хотят брать.
Я сел как дед, придерживая поясницу, а Рита так и гремела тарелками у мойки.
– Потому что ждали очередь, – сказал я.
– На что очередь? – Уля не отставала.
– На химию, – сказала Рита, не оборачиваясь. – На капельницы. Там же все… сложно.
– А почему тогда она была дома? – Уля посмотрела на меня. – Если ей плохо, надо было сразу.
Я поймал себя на том, что начинаю злиться. Не на Улю, а на то, что она задает слишком много вопросов.
– Потому что так устроено! – вспылил я. – Не одна наша мама болеет, понимаешь? Вот и пришлось ждать.
– Чего злишься? – Уля подняла брови. – Тогда радоваться надо, что ее лечить взяли!
Рита наконец обернулась. Лицо у нее было усталое, почти серое.
– А мы и радуемся, – буркнул я.
– Что-то незаметно…
– Теперь надо по-другому, – сказала Рита. – Понимаешь? Там лекарства. Там аппаратуры много. И врачи, которые этим занимаются каждый день. Но радоваться пока что рано. Да и денек выдался тяжелый, Максим устал. Мама тебе привет передала. Сказала, чтоб ты не баловалась.
Уля покивала, но не так, как ребенок, которого на сто процентов убедили.
– А еще что сказала? – спросила она.
На душе как-то стало мерзко от таких разговоров, оттого что Рита включилась в мою же игру.
Рита быстро ответила:
– Сказала, чтоб ты не переживала. Чтоб училась. И чтоб ела нормально.
Уля посмотрела на Риту долго. Потом спросила совсем тихо:
– А почему вы не взяли меня?
Я открыл рот, но ничего не сказал. Рита присела перед Улей и взяла ее за руки.
– Потому что там тяжело, – сказала она. – Там запахи, люди, капельницы. Ты бы испугалась. А маме сейчас нельзя, чтобы ты плакала при ней.
Это было уже ближе к правде, поэтому звучало убедительнее.
Уля потерла нос.
– Она будет лысая? – спросила она.
– Может быть, – сказала Рита. – Но это не страшно. Волосы потом отрастут.
Уля кивнула, будто приняла решение.
– Тогда ладно, – сказала она. – Я ей рисунок сделаю. Передадите?
– Передадим, – ответил я.
Она ушла в комнату. Я слышал, как она там шуршит бумагой, как открывает пенал. Рита встала и закрыла кран. На кухне стало слишком тихо.
– Ты видел, как она смотрела? – спросила Рита.
– Видел.
– Она не поверила.
Я пожал плечами. Может, не на сто процентов, но все-таки. Она же ребенок, в конце концов. Главное, чтоб до сарая не добралась и меня там не застукала.
Рита посмотрела в сторону коридора, где была дверь в Улину комнату, и тихо сказала:
– Теперь ты видишь, какую дурость затеял?
Я хотел ответить резко, но не стал. Ругаться бессмысленно. Мы и так уже зашли слишком далеко, чтобы спорить о морали и прочих вещах. Да и если уж на то пошло, сообщи мы утром, так сейчас уже сидели по разным детдомам.
***
Глава 9. Старые знакомые
ГЛАВА 9. Старые знакомые
Ночью я не спал. Сначала лежал и слушал, как дом остывает, потом как снова нагревается. Ветер шевелил шторы, где-то вдалеке гавкала соседская собака, и каждый звук казался отдельным сигналом тревоги. Я ждал, что к утру все раскроется. Мне даже чудилось, что за забором остановилась машина, из нее вышли люди и о чем-то громко говорили – приехали к нам. Сердце у меня колотилось как бешеное и подспудно я надеялся, что может так оно и будет. Тогда хоть груз с плеч упадет.