Я почувствовал, как внутри начинает подниматься злость. Но сдержался:
– Вы за своим хозяйством приглядывайте. А то Джек к нам опять забегал.
Он спокойно посмотрел на меня. Потом кивнул в сторону дома.
– Погреб у вас под кухней, да? – спросил он вдруг.
У меня внутри все сжалось.
– А что? – спросил я.
– Да так, – сказал он. – Ты тогда какой-то дерганный был. И сдается мне, наплел с три короба, что сам там починил. Вдруг потом ко мне вода пойдет?
Я опешил, но вместе с тем и расслабился немного.
– Хотите… можете сами посмотреть.
– Вот видишь, – сказал он спокойно. – Если бы все было нормально, ты бы так не дернулся.
Я стиснул зубы.
– Пожалуйста, заходите. Мне же и лучше будет и спокойнее.
Я пошел первым. Шел медленно, специально, будто это не я веду его в дом, а просто показываю дорогу. Внутри все сжималось, но снаружи я старался держаться ровно. Дом принял нас тем же запахом – теплым, кухонным, чуть сладковатым. От этого стало еще хуже: слишком обычное место для такого разговора.
– Проходите, – сказал я и сам удивился, что голос не дрогнул.
Дядя Вася зашел следом, оглядывал все, как впервые, хотя бывал тут десятки раз. Мне казалось, что он специально тянет, давая мне время накрутить себя еще сильнее.
Я подошел к люку. Руки на секунду зависли в воздухе. В голове пронеслось сразу все: а вдруг я что-то не закрыл, не задвинул, не смыл; а вдруг земля выглядит слишком свежей; а вдруг запах – не такой, как должен быть. Глупо, конечно. Но в тот момент мне казалось, что любая мелочь может меня выдать.
Я откинул крышку погреба.
Дерево скрипнуло сухо, знакомо. Из погреба пахнуло сыростью и подвальным холодком. Никакой вони, никакой жути. Просто земля и старая труба, уходящая в стену. И конечно, куча следов моей недавней работы.
Дядя Вася наклонился. Достал из кармана комбеза фонарик – маленький, но яркий. Щелкнул кнопкой и посветил вниз. Луч медленно скользнул по стенам, по ступенькам, по полу. Я следил за этим светом, как за стрелкой детектора лжи.
– Ага, – сказал он. – Вот она.
– Труба, – сказал я. – Старая еще. Батя говорил, что ее менять надо было, да руки не дошли.
– Вижу, – кивнул он. – Тут и правда могло поддавливать.
Он присел на корточки, наклонился еще ниже, посветил под другим углом. Я стоял рядом и чувствовал, как у меня по спине медленно стекает пот. Хотелось сказать что-нибудь – любое слово, лишь бы нарушить эту тишину. Но я молчал.
Дядя Вася пошевелил ногой землю у стены, поковырял носком ботинка.
– Свежая, – сказал он, но без нажима. Скорее констатируя.
– Копал, – ответил я.
Он хмыкнул.
– Копал… Ну да. Воняет она, зараза.
– Так вы спускаться будете?
Он еще раз посветил, задержал луч на трубе, потом выключил фонарик и выпрямился. Посмотрел на меня уже не так внимательно, как раньше. Будто что-то внутри него наконец-то встало на место.
– Ладно, – сказал он. – Вроде ничего такого.
Я аккуратно выдохнул. Только сейчас понял, что все это время дышал через раз.
– Я ж не с наездом, – продолжил он, отходя на шаг. – Сам понимаешь… Если что – первым меня дергать будут.
– Понимаю, – сказал я. Хотя что я там понимал? Знает дядя Вася мой секрет или реально беспокоится про трубу?
А еще я думал о том, что было бы, увидь дядя Вася тот сверток на полу.
Дядя Вася кивнул, будто это был правильный ответ. Я закрыл люк. Крышка легла ровно, без перекосов. Этот глухой стук дерева показался мне самым приятным за весь день.
– Ну смотри, – сказал дядя Вася уже у двери. – Если что – ты говори. По-соседски помогу.
– Хорошо, – сказал я.
Он обулся, вышел на крыльцо, остановился на секунду.
– А мать… – начал он и тут же махнул рукой. – Ладно. Выздоравливать ей.
– Спасибо, – сказал я.
Калитка хлопнула. Шаги по гравию удалились. Я постоял еще немного, прислушиваясь, потом закрыл дверь на замок и прислонился к ней спиной.
Дом снова стал просто домом. По крайней мере, на какое-то время.
Я прошел на кухню, сел за стол и закрыл глаза. Тело наконец-то отпустило. Мысли расползались, как дым – медленно и без формы, и я поймал себя на том, что впервые за весь день чувствую что-то вроде облегчения. Все нормально, сказал я себе. Пока что – нормально.
***
Ночью мне все слышалось скреб-поскреб и чудилось запотевшее стекло и ногти, все колупающие его почем зря, стучащие изнутри. Я пару раз проснулся с криком, весь потный, с кислятиной во рту. Когда в окно что-то взаправду стукнуло, я чуть в штаны не наложил. Я какое-то время вглядывался в ночь. Ветер или что?..
Тишина была такая, что от нее начинало звенеть в ушах. Дом стоял и молчал, будто обиженный. Даже холодильник в кухне молчал, и это пугало сильнее любого гудения. Я подумал, что, если сейчас в сарае вдруг выключится морозилка, я узнаю об этом только утром. Будет ли это проблемой? С чего вообще такие навязчивые идеи…