– Потому что маме ночью стало плохо. Я ей сделал укол, и она спит.
– Я ее поцелую все равно. Пусти!
Все утро мы с Ритой включили все свои навыки дипломатии. Наверное, мы бы и вождя племени каннибалов смогли бы убедить, что мы кабачки, а не сочное мясо. Но с Улей было не так просто.
– Не хочу я завтракать! К маме пустите.
– Тебе уже пора на уроки.
– Не буду я надевать эту дурацкую форму. Не пойду в школу. Вы идите, а я с мамой буду.
Это уже не говоря уже про попытки Ули самовольно прорваться в мамину комнату. На замок дверь закрывалась только изнутри, так что, поразмыслив немного, я втихаря зашел в комнату, закрыл замок и вылез через окно.
Кажется, историю о том, что мама внезапно заперлась изнутри, Уле продать не вышло.
– Она никогда так не делала. Врете вы все! Пустите к ней. Мама, мама! – Уля стучала по двери, а мы говорили, что мол она не проснется, потому что лекарство сильное. И кстати, маме действительно кололи такую штуку, от которой ее даже из пушек не разбудить было.
– Слушай, Уля… Ну чего ты сегодня такая? – вздохнула Рита. Она сидела за столом, подперев щеку ладонью. В этом халате, с вытянутым бледноватым лицом и мешками недосыпа под глазами, она и впрямь походила на мать. И ведь голос почти такой же.
Уля глянула на нее исподлобья. По ее мордашке мелькнула тень. Возможно, Уля тоже заметила это сходство. С нее слетела спесь, и малая лишь дернула плечом. А потом быстро доела овсянку.
А ко мне стала возвращаться тревога и страх. Ведь пока мы воевали с Улей, я закинул главные вопросы на дальнюю полку сознания, которая теперь стала поскрипывать под их весом. Вот–вот обрушится.
Больше частью поэтому я решил хоть чем-то заняться. Открыл холодильник, вытащил яйца. Пощелкал поджигом – конфорка ощерилась голубыми огоньками. Взял сковородку и та привычно звякнула, опустившись на плиту. Плеснул масла, и оно растеклось по чуть щербатому дну сковороды – опять-таки, привычно. Как в нормальном мире.
– А ты когда пойдешь забирать моего Басика? – спросила Уля.
Малая давно хотела себе кота от фирмы Буди Баса. Я не особо понимал, чем он так цепляет кучу детей и что в нем такого хорошего. Урод уродом, на мой взгляд.
Рита моргнула и перевела взгляд на сестру. Та скрестила руки на груди:
– Басик сегодня приезжает. Сегодня же четырнадцатое.
– Ага. Четырнадцатое, – эхом отозвалась Рита. – Наверное, сегодня. Только тебе все равно смотреть нельзя и распаковывать тоже.
– А я и не собираюсь, – Уля задрала нос. – Ну просто пощупаю коробку, посмотрю… Померить хочу, точно ли он большой. Че такого-то?
– Знаю я тебя… до дня рождения все равно ждать надо.
– Ну я и подожду. Просто мне важно знать размер. Вдруг там перепутали они? Когда на складе собирали.
– Ничего они не перепутали.
Масло зашипело, когда я разбил яйца в сковородку.
– Только ты не забудь забрать, ладно, Рит?
– Конечно. Только если ты будешь выеживаться, как сегодня утром, то я просто заказ отменю и вообще без кота останешься.
Уля вытаращила глаза и со всей яростью, на которую способен восьмилетний ребенок, сдула челку со лба:
– Че, реально?!
– Реальнее некуда, – подтвердила Рита.
– Я разве себя плохо вела? Это же вы меня к маме не пускали.
– Ладно, не начинай, – вмешался я. – Давай, в школу опоздаешь.
– Вы тираны какие-то… вообще блин.
– Не блинкай.
Так, правдами и неправдами Рита все-таки накормила и одела Улю. Сама тоже собралась. Не завтракала, только кофе попила. Даже бутерброд не стала есть, который я сбацал, с сыром и колбасой. Ну и ладно – съел его сам. У меня на нервяке всегда аппетит зверский. Вот перед экзаменом вспомнить. Так еще и живот крутить начинает.
Сегодня мне тоже предстоял экзамен. Причем не только теория, но и практическая часть, так что от одной мысли об этом кишки внутри скручивались узлами и ладони потели.
– Я ее провожу в школу и вернусь, – шепнула Рита. Я кивнул. Лязгнула калитка и я остался один.
Достал из тайника сигареты. Закурил, выпустил облако дыма и грузно опустился на лавочку в беседке. Теперь уж никто не отругает, учуяв дым от одежды или волос.
Огонек сигареты затуманился, расплылся. Как будто бы я смотрел на него сквозь мутное стекло. Я смахнул слезы и судорожно затянулся. Мысли хаотично бегали в голове, но кажется, я уже давно принял решение.
Однако остался сидеть в беседке, курить. Все-таки нужно было дождаться Риту и тогда уже действовать. Да и сам я вряд ли справлюсь. Вдвоем сподручнее.
За забором из сетки рабицы, поросшим вьющейся зеленью, мелькнул силуэт соседа. Болтливый мужик, вечно в синем комбезе, седая бородка аккуратно подстрижена.
Это дополнительная сложность. Дядя Вася купил участок лет так пять назад и начал его обустраивать. Нет, раньше это было даже плюсом: обычно по заброшенному участку шлялись наркоманы, высаживая в заросли бурьяна коноплю. Просто проходят мимо участков, видят, что хозяева давно не появлялись и все травой заросло – кидают семена. К нам один раз перелез один такой оголтелый чел на участок, и его прогнал отец.