– Как мы это сделаем? – спросила Рита. – Через дядя Васин участок?
– Там Джек.
– Вот именно!
– Возможно, по улице. Только сперва посмотрю, что там с колодцем. Мы прикроем тело чем-нибудь.
Рита бродила по кухне, заламывая пальцы. Потом рывком развернулась ко мне, выжигая взглядом:
– Ты вообще представляешь, во что она превратится? За несколько месяцев? В сыром колодце?
– Читал кое–что. Уж об этом я позабочусь, сестренка.
– Не называй меня так. Если нас застукают… Будет хуже.
– Мы сделаем это ночью.
– А Уля, ты забыл?
– Пока оставим тело в сарае. Замок повесим.
Рита опять заходила по кухне. Половицы поскрипывали.
– Пока все не зашло далеко, лучше…
Я хлопнул по столу ладонью, в ушах зазвенело.
– Это решено! Мы не будем это обсуждать! Пока я думаю, как все устроить получше, ты грузишь меня какой-то чушью. Уже достала блин. Мне это очень хочется, думаешь?! Да мне насрать. Похрен вообще, давай, звони кому хочешь. Ничего не буду делать. Езжай в детдом, я уж как-нибудь сам перебьюсь пару месяцев!
Рита глядела на меня, приоткрыв рот. Потом взметнула волосами и выскочила из кухни.
Я опустил взгляд и увидел красноту. Разбил вазочку, любимую мамину вазочку… она из нее ела малиновое варенье, клюкву с сахаром. Только сейчас это не клюква на столе и не варенье, это моя кровь. Руку порезал…
Чертыхнувшись, я оторвал от рулона бумажное полотенце и промокнул ладонь. Бумага тут же потемнела.
Глава 3. Заботливый сосед
Со двор я вышел с забинтованной рукой. Захватил с собой монтировку в виде буквы «Г» и фонарик. Мощный, отцовский.
Ни людей, ни машин в округе. Озираясь, я побрел по тропинке к роще. Тут иногда можно встретить мотоциклистов на «эндуро», иногда людей на великах. Благо, что идти недалеко и такой тропой, по которой мало кто ходит.
Я шел и подмечал тонкости маршрута. Так, дерево… лучше его сразу в сторону убрать. Листья зашуршали, захрустели ветки. Еще бревно какое-то, целое дерево – справиться с ним было бы несложно, да вот некстати я поранил руку. Столько всего предстоит сделать, надо был мне разбить эту долбаную вазочку? Оттащив бревно в сторону, я поморщился. Отдышался, поглядел на бинт: запачкался, но крови не видать.
Дальше подъем крутой, следом спуск. Щебетали птички, гудел самолет высоко в небе – не видать его за облаками.
Перепрыгнув через крохотный ручей, я пробился сквозь заросли на поляну. Отсюда была видна крыша нашего дома и забор дяди Васи.
А вот и колодец.
Он был прикрыт железной крышкой. Я перехватил монтировку, поддел железяку. Сперва подумал, что она приварена. Дядя Вася мог постараться, у него есть сварочный аппарат. Но нет, чуть напрягся, крышка звякнула и поддалась. Из щели дохнуло сыростью.
Я присел на краю и поглядел вниз. Воняло болотцем и гнилью. Я посветил вниз фонариком и увидел водичку и ряску на ней. Перехватил рукоять другой рукой и обтер вспотевшую ладонь об шорты.
После пошарил рядом с собой, пальцы наткнулись на камешек. Скинул его вниз, он вошел в воду, как будто та была машинным маслом.
После я треснул кулаком по мокрой траве. В голове ожил голос, что это знак, что нужно отказаться от этой затеи. И что придумал я какой-то истинный кошмар.
Потом я опять подумал про Улю. Ну каково ей будет в приюте? Почему вообще когда человек живет, то до него никому нет дела, а когда умирает – так сразу куча разговоров, куча вопросов, куча проблем?
Глянул на воду еще раз. Рита права. Даже если бы в колодце не было воды, с телом бы случилось бог знает что. Я представил, как мама плавает там, в жиже и кожа ее становится зеленовато-мраморной, тело разбухает и губы чернеют.
«Не стоит выносить сор из избы», – всплыла в голове поговорка. Из груди вырвался смешок, и я тут же ощутил кожей чужой взгляд.
(выносить сор из избы мусор из дома выносить носить тело из дома)
Я поднял глаза. На меня смотрел пес. Волосы у него на загривке топорщились. Он оскалил зубы и зарычал, а когда я выпрямился, побежал на меня. Остолбенев, я лишь крепче сжал фонарик, совсем забыв про монтировку.
Когда пес был уже совсем близко, он внезапно дернулся и захрипел, встав на задние лапы. Извернувшись, он клацнул зубами и залаял.
– Джек, фу! – послышался голос дяди Васи. Он натянул тонкую ленту поводка – из тех самых, которые разматываются метров на дцать. – Макс, здарова! Ты чего тут?
– Так… Залило немного нас, вода стоит в унитазе, – нашелся я. – Решил глянуть.
– А, понятно. У меня-то на подъеме участок, не заливает. Да и дождь вродь несильный был.
– У нас часто вода. Даже если несильный.
– Да, знаю… Батя твой рассказывал.
Дядя Вася улыбался, но внимательно осматривал меня, даже ощупывал взглядом. Мне сделалось неуютно, и я наклонился за монтировкой. Мелькнула мысль, что это еще один знак. Теперь-то уж к люку точно путь заказан.