Во времена перестройки было народу голодно. И нечего выпить – сухой закон. Эти два фактора капитально умножили криминогенность Эльмашевского микрорайона. Человек человеку стал – волк! Нашу квартиру грабанул сосед. Мальчишка – с которым дружили с детских лет. Он – по этапу. Мы к слесарям – непробиваемую дверь устанавливать.
И вот - цельнометаллическая, как в бункере. Неприступная. Игорь уважительно её ощупал.
- Что делать будем?
Дома (я вспомнил) лежит запасной комплект ключей! А если попробовать попасть в квартиру не через дверь?
Игорь, словно читая мысли:
- У тебя с соседями балкон не смежный? Я бы перелез и открыл изнутри.
– Балкон у нас застеклённый. Через стекло не просочишься.
– Выбью. Стекло будет легче вставить, чем замки на этой бандуре менять.
- Золотые слова, ****ь!
Стучимся к соседке – старушке под девяносто (и лет и кило). Еле узнаёт меня – склероз отчаянный сочится через морщины и складки кожи. Объясняю, на пальцах что требуется. Старушка кивает, не догоняя, потом в ужасе крестится:
- А если он ёбнется?
- Так вы веревку дайте. Мы его веревочкой прочненько к батарее привяжем. Никуда он не денется, даже если сорвётся. Будет болтаться, как говно в проруби, пока не приедут спасатели.
В процессе разговора мы потихоньку оттесняем старушку на балкон. У неё балкон незастекленный, что безусловный плюс.
- Бабушка, верёвку!
- Нет верёвки!
- Дай хоть бельевую!
- И бельевой нету!
Встрял Каретин:
- Нахуй верёвку. Я так перелезу. Плёвое дело. – глаза в кучу, сам пьяный. Шатается.
Пытаюсь до него достучаться:
- Верёвка – страховка. Пошли до хозяйственного… - глянул вниз: аж сердце ходуном заходило. Карликовые деревья, лилипуты, игрушечные машинки… Нихуя не игра! Ни на миллиграмм! Высота!
- Всё, завязываем.
Но Игорь настроился, отступать не хочет:
- Держи меня за пояс. На всякий случай.
- Так вместе ёбнемся!
- Говно вопрос!
- Что?
Игорь, как был в кроссовках, запрыгнул на перила балкона. Выпрямился не спеша, не теряя равновесия. Старушка сзади, как заведённая, на одной ноте:
- Ииииииииииииииииииииииииии…
- Бабушка, заткнись, пожалуйста!
Раз такое дело – советую:
- Попробуй выбить не стекло, а раму. Там задвижка на соплях болтается, - схватил его поперёк туловища. Глаза закрыл, – страшно.
А сзади бабушка:
- Иииииииииииииииииииииии…
Каретин, придерживаясь руками за потолок, одной ногой несколько раз пнул соседний балкон. Каждый раз вместо рамы – в стекло. Короткие, сука, ноги-то! А стекло держится. Калёное. Крепкое!
Под окнами народ собирается. Ёбнемся, или нет – скоро начнутся ставки. Руками машут, с концентрации сбивают.
Рама не поддалась, зато разбилось, наконец, стекло. Осколки вниз и мы – следом. Нет, мы ещё держимся.
- Отпускай меня!
-Что?
- Отпускай, как я полезу? - с трудом я разжал непослушные руки. От края балкона отшатнулся.
Старушка, не меняя интонации, выдаёт:
- Иииииииииииииииии…- выключилась - Игорь скользнул в проём на мой балкон.
Внизу началась овация. Я помахал рукой, раскланялся:
- Спасибо за внимание! – заспешил в подъезд.
Наконец-то! Каретин открыл дверь, и я, ещё сомневаясь нашей удачи, вошёл в прихожую. В нос ударил ни с чем не сравнимый запах родного дома. Охватившее блаженство невозможно передать словами. Запасной комплект ключей, лежал, как я и думал- на серванте. И некуда спешить, незачем шевелиться, снова отпрашиваться. Можно просто лечь и расслабиться. Один из способов познать счастье – лишить привычного… А потом, когда испытуемый намучается – вернуть обратно. Спасибо вселенной – только погрозила лишениями.
Благодарный Игорю, я купил ему пива, и домой проводил. Лёг спать. Из сна выдернул непрекращающийся стук. Как дятел: трррррррр тук, трррррррр тук. Ломятся внутрь.
- Кто?
- Я.
- Кто – я?
- Головка от ***.
Каретин, бля. Открываю:
- Ты почему домой не уехал?
- Не на что.
- Как не на что? Я же выдал тебе на такси?
- Понимаешь… я в киоске с продавщицей затусил… Она меня выгнала, а мне некуда идти.
- Заебись...
Игорь жил у меня три дня. Уехал только когда закончились деньги и не у кого стало занимать. А как спасителю отказать?
Но больше я с ним не пил. Никогда.