Эпизод 8. Дача
Наша дача находилась далеко от города (больше ста километров) в живописной деревне (Нижнее село) на берегу Чусовой. Родители купили её в складчину с другими родственниками, когда мне было восемь. Но совместное проживание не заладилось (в доме не должно быть больше одного хозяина) и в течении следующего года мы стали единоличными собственниками. Не отжали – выкупили на честно заработанные.
Дача: сорок соток в центре села, старый ссутулый дом, сломанная баня и разрушенная конюшня. Баню и конюшню разобрали сразу, чтоб не схлопнулись они самостоятельно на головы нам. Привели в порядок крытый дворик, накопали грядок и… зажили.
Сорок соток- площадь огромная. Сколько помню – с отцом постоянно «городили огород». То в одном месте упадёт целый пролёт (сгниют столбы), то в другом - пьяный тракторист уебёт, а ты – чини! Выкопать яму:
- Хватит?
- Ещё столько же, и хватит.
А копаешь нифига не чернозём- суглинок. Лопатой и ломом. Устанавливаешь столб. Сначала- щебня для прочности, потом засыпаешь глиной, землёй. Утрамбовываешь. Поперечины и штакетник – если палисад, горбыль – в огороде. Забивать гвозди я научился с закрытыми глазами. Но не рисковал. Коварный инструмент – молоток. Так и норовит звездануть по пальцам.
Работы на даче - невпроворот: напилить и наколоть дрова, натаскать воду с колонки, вскопать грядки, выполоть сорняки, открыть теплицы, закрыть теплицы, полить теплицы… Дачный отдых, чо.
Огород засаживали картошкой (в общей сложности, наверно тридцать соток). Когда осенью урожай снимали - часть в колхоз продавали. А с картошкой возни – сначала посади, потом два раза окучай, да колорадского жука сними, потом выкопай, высуши, по мешкам собери, да в город перевези. Для перевозки наших объёмов (по пятьдесят мешков) заказывали грузовую машину, грузчики- мы с отцом (неделю потом ходишь на полусогнутых). Зато пережили голодные девяностые (когда отцу на заводе зарплату задерживали по полгода и мать на еду обменяла всё семейное золото).
Своей машины у нас никогда не было, до дачи добирались на транспорте общественном: автобусами (с пересадкой в Первоуральске), либо электричкой до Коуровки, а там – пятнадцать километров пешком или на попутках. На электричке было дешевле – почти никогда не покупали билеты. От контроллеров бегали по составу, ну а если попадались, брали билет у них, называя меньшее количество станций. Экономили на каждом километре, так сказать.
А природа какая! Суть красоты уральской, ожившие бажовские сказы: отвесные скалы-бойцы, непроходимый лес, река быстрая, холодная, прозрачная…Воздух ччччистейший, живность всякая, грибы да ягоды. И… изоляция от цивилизации. Из связи с внешним миром- только рейсовый автобус, да радиоточка. Одна рябая программа по телику (Россия, а не ОРТ). Это если есть антенна. Если антенны нет – нет и телика.
А местные! Колоритнейшие персонажи русской глубинки. Безработные. Спивающиеся. Непосредственные в своём невежестве и распутстве. Мера расчета – «твёрдая валюта». Вспахать огород – пузырь, привезти машину дров- пять, перебрать печку – ящик водки. Натуральное хозяйство в виде первозданном. Мясо своё, молоко своё, овощи – тоже свои. Из продуктов покупались хлеб, соль, спички. По именам друг друга (даже при личной встрече) - редко. За глаза и в третьем лице - только клички: Непьющий, Шуба, Кочерга, Кирпич… Дачников обворовывали, приезжих ****или. Нам в какой-то мере повезло. Моя двоюродная сестра Кира вышла замуж за местного, и сразу полдеревни – родственники. Красть стали реже (у своих-западло).