- Не завидуй. Нехорошо.
Питерская интеллигенция, раскованная необыкновенно, предложила участие в групповушке. По наивности я решил – шутка. Когда дошло от чего отказался- чуть поезд не развернул обратно. Не случилось… Не самое главное.
***
А потом была судья. Мировая. Это должность, а не прилагательное. Эпизод значимый, поскольку в её лице правосудие я имел. Как хотел. Если вдруг…Когда-нибудь… На собеседовании… Возникнет вопрос о карьерных достижениях, отвечу: вертел я судью на хую.
- Шутите?
- Я никогда не шучу!
Преамбула. На общественных началах, безвозмездно, я подрядился представлять интересы знакомой в судебном процессе. Затопила она соседа - склочного пенсионера. Пенсионер требовал (вполне законно) оплатить ремонт повреждённых поверхностей.
- Я мать-одиночка, у меня денег нет.
- Доченька, но я тоже не миллионер.
Вопрос возмездия пенсионер доверил судебной системе.
Судья по делу, около тридцати, роскошная, знойная женщина – «мечта поэта». Глазки узкие, скулы высокие, губками бантиком и подбородок острый… С Рене Зельвегер сходство полное. Ирина… Непомнюотчество.
И попросила она привезти документы в неурочное время. Нужны позарез. Не решается никак без них дело. Я – под козырёк. А вместе с документами в подарок упаковку пива «Грольш» приволок (настоящего, голландского, а не местную парашу). А судьи – кто? Не люди что ли? Радости житейские не чужды правосудию. Пиво было благосклонно принято.
- Спасибо… напомните, о чём мы говорили? – и бретелька её платья раз за разом, непослушная, спадает, обнажая ослепительно голенькое плечо.
Сердце заходило ходуном. И во рту пересохло. Или у меня воображение разыгралось или судья меня кадрит. Как бы границы дозволенного не перейти. За стенкой и на входе – вооруженные приставы….
- Ирина Батьковна! Суббота завтра…
И её вопросительный взгляд.
Смущаясь и заикаясь, я продолжал:
- Наша торговая компания спонсор большого концерта в ЦПКиО. Не попса – рок-н-ролл. Мероприятие грандиозное, если вы позволите…
А она молчит и задумчиво так на меня смотрит. Я совсем затих.
- Пригласить вас…
- А можно я буду с подругой?
В целях соблюдения паритета – мальчик, девочка – мальчик, девочка- пойти на концерт я уболтал Сычугова:
- Игорь – не умоляю. Сам понимаешь. Ты должен.
Сумасшедший концерт - вживую, бесплатно, под открытым небом: «Алиса», «Пилот», «Машина времени»… И пиво – рекой.
В летнем кафе чуть-чуть коньячка с шашлычком. До темна. А потом… Я проводил Ирину до дома и у подъезда, прощаясь, поцеловал в щёчку, но губы встретили губы - коварная ночь сбила прицел. И ток по венам! Мы поднялись в квартиру и несколько раз согрешили. Шалунья Ирина была от бога. Когда в ней просыпался демон похоти, под крики и стоны – я утолял её голод десятками способов. И каждый раз – как последний.
- Ничего личного, просто секс.
- Просто секс, да. Оденешь мантию?
- Никогда!
- Тогда я пошёл?
- Подожди. Будет тебе мантия…
Что вы знаете о сексе в необычных местах? Ночью, на детской площадке детского садика. Спонтанно. И вроде не пьяные. И что нас занесло туда? Конечно, искали уединения. Судье публично бухать не велит Кодекс чести - приходилось прятаться, как малолеткам.
Сидим на скамейке, культурно отдыхаем, о высоком общаемся. Ирина положила голову мне на колени и что-то рассказывает. Про тяжелый рабочий день, что устала, что менты достали – дёргают посреди ночи аресты оформлять… И я даже машинально киваю, но…не вникаю. Когда части женского тела оказываются у меня в области паха – я отвлекаюсь. Естественная, блин, реакция!
Не меняя темы и не прерывая монолог, повозившись с молнией джинс, Ирина достала Гарева младшего, и взяла в рот. Хорошо, но… Скамейка низкая, узкая: и мне, и ей неудобно. Куда-бы пристроиться? Не на землю же (прошёл дождь)… Опа! Детская горка. Высотой в три ступеньки - аккурат по пояс.
- Раздевайтесь, барышня.
- Здесь вроде негде..
Я подхватил её на руки, и мелко семеня (джинсы сползли до колен), донёс до горки. Опустил осторожно:
- Как вам?
- Экстремально!
Ирина легла спиной на площадку, просунула ноги сквозь ограждение- решетку. Я придвинул её за бёдра ближе, вошёл – идеальный угол контакта. В процессе вертелась в голове сцена из одного пафосного произведения - «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицына (тот ещё баснописец. Памятник осилившему «Красное колесо», а автору – виселицу!). Сцена о том, как обитатели мужской и женской зоны, существовали, разделённые забором. Совокуплялись, то есть. Для большего тождества вцепился руками в решётку.
- Ты знаешь, о чем я сейчас думаю?
- О зоне? – кульминация взаимопонимания!
- Осужденный номер такой то **** осужденную номер…
- Да! Да! ДА! – никогда не знаешь, когда пригодится бесполезная (на первый взгляд) информация. Оказывается, про лагеря читал не зря.
После такого оригинального поклонения творчеству нобелевского лауреата Ирина долго на спине лежать не могла – даже через кофточку нахватала заноз от деревянных досок, по которым елозила.
- Почему сразу не сказала?
- И ты бы прервался?
Встречались мы около месяца - потом судья уехала в отпуск, в жаркие страны, а я закрутил очередной роман, главная героиня которого - моя будущая жена.