Забарабанили во входную дверь. Настойчиво. Не девчонки точно.
-Чё, ****ь, музыка, орёт *****, нахуй, - с трудом разобрал я слова.
Сосед – Дунаев дядя Миша. Дядя Миша – мечта логопеда (целый набор дефектов речи). Он шамкал и жевал слова, словно вату во рту перекатывал. Я его трезвого не всегда понимал, а уж под градусом не помогала и жестикуляция. Хотя в пьяной речи выделялись мат и междометия… не может же его речь состоять исключительно из мата? Так не бывает?
Зашёл, поручкался с каждым.
– Нуэ, жёщь, бля, нах, налиэээ, - что скорее всего означало - Ну что, молодёжь, наливай (мой вольный перевод здесь и далее).
- Не, дядя Миша, мы не пьем, - соврал я.
Вино уже прикончили, водка в морозилке, на столе только Васильковская брага.
- А это что, нахуй? – дядя Миша указал на початую трёхлитровую банку.
- А это.. Да пейте, пожалуйста!
И полный стакан – Дяде Мише. Он выпил. Срыгнул. Скривился.
- ****ь, какое же говно пьёте. Ну вас, нахуй! Отрава!
Но выпил ещё.
Пацаны ощущали себя слабаками, – я считаю - напрасно. Желудок Дяди Миши полюбому закалённее десятилетиями тренировок.
Потом он завёл старую песню о разнице поколений.
- Вот в наше время…
И что не та молодежь – на уме баловство и никаких подвигов. Ни силушки богатырской, ни мозгов. Страну проебали и жизни свои бес толку проебём.
- Дядя Миша, когда ВЫ страну ПРОБУХИВАЛИ мы ещё ходили пешком под стол. Камень не в наш огород!
Но Дядя Миша уже находился в том чудесном состоянии, когда только свои аргументы весомыми кажутся. С целью доказать правоту по всем вопросам сразу - он предложил бороться на руках. Армреслинг, значит. Василька и Диму, ухмыляясь, заборол «в одну калитку», настала моя очередь. Долго выравнивали локти.
- Дядя Миша, ну неправильный же хват, - возмутился я. – Надо ладонь в ладонь, а вы пальцы в замок хватаете!
- Не ссы в трусы! Я борюсь так.
К своему удивлению, я положил его не напрягаясь: на счёт «три» впечатал в стол. И вскинул победно кулак. Кровь? Откуда кровь? А кровь заливает мою руку по локоть… Из-за хвата «замком» средним пальцем я зацепился за острый неровный край открытой банки со шпротами. Рассёк кожу.
- Дядя Миша, ну ****ый в рот!
Оценив ситуацию, дядя Миша свинтил, прихватив с собой остатки браги. А мне на всю жизнь в память о том вечере остался кривой шрам на пальце.
После таких посиделок я до приезда отца питался «подножьим кормом» с огорода – зелень и овощи. Такая, разгрузочная диета: морковка, капуста, щавель, ревень, огурцы, кабачки в панировке. Жирные без хлеба. То несолёные, то пересоленные. То подгоревшие. Тяжелы были первые шаги в кулинарии. То что не съедал я – доедал вечно голодный Василёк. Ему моя стрепня нравилась в любом виде.
***
По вечерам, собравшись большой компанией, на мотоциклах (если мотоцикл с коляской - семь человек помещалось) гоняли в соседнюю деревню - Трёки, к девчонкам. Они каким-то загадочным образом заранее о нашем приезде осведомлённые, ждали на заросшей бурьяном остановке. Благоухали взрослыми духами, наряженные-напомаженные, и в темноте одинаково загадочные. Только огонёк зажигалки иногда вспыхивал, освещая румяные лица. Общение было пристойным, без пошлостей. Девушки на скамейке – мы напротив. Парочками в кустах не уединялись (хотя, конечно, о таком мечтали). Пили разбавленный спирт не закусывая (как вспомню, так вздрогну), пуская бутылку по кругу. Специалисты (доморощенные сомелье) разводили спирт за несколько часов до употребления, что бы успеть охладить полученную смесь. (Спирт плюс вода – химическая реакция, в результате которой тепло выделяется). Прикончив совместными усилиями парочку полторашек, мы расставались. Девочки шли по домам, а мы - на мотоциклы и назад в родные пенаты. С ветерком, если баки заправлены, толкая мотоциклы впереди себя, если бензина на обратную дорогу не хватало.
***
Продавали спирт в нескольких точках, отлично известных каждому алкоголику. По слухам, кто-то из торгашей добавлял в спирт димедрол (с целью экономии и что бы крепче било в голову), однако слухи фактами не подтверждались. Никто из продавцов «зелья» не признавался, а лабораторные анализы приобретаемой нелегально отравы покупатели не заказывали.
Один раз с Димкой денег насобирали (наскребли остатки по сусекам, буквально), отправились на закуп. Вечерело… Солнце уже ушло, но на улице светло - достаточно чтоб разглядеть человека метров за сто. Вокруг - ни души, лишь вдалеке, на дороге, играют дети (и детский смех за кадром). Атмосфера «Кошмара на улице вязов». И предчувствие нехорошее: случится страшное.
Обычный деревенский дом, с оградой из некрашеного штакетника. Вошли во двор, подцепив крючок. Стучим в окно – тишина. Стучим снова, громче – не отвечают. Димка дергает окно на себя - и оно… открывается. Просунувшись в дом по пояс, кричит:
- Хозяева! – тишина.
Помолчал, всматриваясь в глубину комнаты. Обернулся ко мне:
- Похоже, бухие – спят… Подожди, я быстро, - и в оконный проём проваливается.
- Куда, ****ь!
- Я быстро, - повторил он уже из дома.
Внутри что-то грохнулось, заухало. Я присел, в ужасе о того, что сейчас проснуться хозяева и застукают нас, грабителей начинающих. Позор! Мало того что отправился покупать спирт, как последний алкач, спалюсь на проникновении со взломом… Без взлома. Какая, нахуй, разница!
Труханул я знатно, а Дима, ****ь, как ни в чём не бывало, из окна выглядывает:
- Ну ка, подсоби, - и вытаскивает чёрную прорезиненную канистру литров на пятьдесят.
- Ты что! Мы её не упрем!
- Она лишь на половину полная.
Я принял канистру, охнув от напряжения, опустил на землю. В канистре забулькало. Тяжеленая. Широкая. В одиночку не упереть точно, а вдвоём?
Я с одной стороны, Димка- с другой, короткими перебежками… но свернуть – некуда. Плетёмся по улице центральной поспешая неспешно. Если кого встретим…
- Куда её?
- Ко мне ближе.
Каким-то чудом не спалились.
Канистру закопали на Димкином участке, в зарослях картошки, - спрятали надёжно. На какое-то время спиртным обеспечены.
- На какое-то? До конца лета!
Хозяева канистры о её пропаже молчали. Почему? Наверное, о таком в милицию не заявишь... Старый добрый коммунистический лозунг: «грабь награбленное», ну… или незаконно нажитое.