- Не корысти ради…
Отсудился (и освободился) до обеда, а поезд- только вечером. Убивал лишнее время коньячком в баре гостиницы в компании с телевизором и скучным барменом.
- Чрезвычайно вкусный коньяк! Чьё производство?
- Рас-сея!
- Да ну! Действительно… Московский завод.... «Старый город». Надо запомнить!
На вокзал я успел впритык к поезду.
Громкоговоритель неуважительно выплюнул согласные: «КаБрг – Пр-бе – прму – пти». На языке человеческом: «Скорый поезд Екатеринбург – Приобье прибывает к первому пути». Неестественно длинный состав, монотонно-долго подкатывал к платформе (я чуть окончательно не околел в ожидании). Вагон забит под завязку. Вахтовики из сателлитов Уральской столицы в поисках лучшей доли и хоть какой-то работы. Моё место оказалось внизу обычно пустующего двухместного купе проводников (где прячут зайцев и хранят бельё на весь вагон). Тюки с бельём сменил храпящий мужик, замещающий остатки кислорода перегаром.
- Ну и соседушка попался…
- Постельное брать будете?
- Я буду спать стоя. Как лошадь. Шучу. Давайте, - только я прилег на подушку – вырубился. Проспал до самой Нагани.
Разбудил звонок Софьи:
- Подъезжаете?
- Мммм?
- Отец тебя встретит на вокзале.
В купе заглянул проводник:
- Кто до Нягани? Вы до Нягани? Подъезжаем к Нягани. Стоянка три минуты.
- Дохуя «Нягани». Если я ещё раз услышу слово «Нягань», меня стошнит. Отвечаю.
- Пить меньше надо!
- Снова буд-то антиалкогольная пропаганда? У вас трезвенников-язвенников бригады?
С трудом победив непослушный краник в умывальнике, ополоснул глаза ледяной водой. Зубы чистить не рискнул – заломит. Пожевал пасту, сплюнул – и так сойдёт.
Поезд замедлял ход. А за окном темень. Чернота сплошняком.
- Точно- Нягань? Огней совсем нет.
- Какие огни в семь утра? Спят все.
Выпрыгнул из вагона – и прямо в сугроб. Полные ботинки снега. Спасибо, ****ь, на добром слове! Станция оказалась намного короче состава Ну, и? Хули делать? В какую сторону двигаться? Где платформа? Пошёл направо – товарняки, цистерны на подъездных путях. И – ни души. Звонит Софья:
- Тебя отец ждёт. Ты где?
- Где-то в Нягани.
Развернулся обратно. По утоптанному снегу понял, что двигаюсь, наконец, в направлении правильном. Приземистое строение вдали, размерами с обычный уличный сортир. Неужели станция? Так и есть! Стопятый «круизёр» рядышком. Стрекочет мотором. Дизелёк.
Лаврентий выпрыгнул из машины- похуй любой мороз: куртка на распашку, шапка на затылке.
- Грузи вещи в багажник. С прибытием!
- Доброе утро! Мне бы до Хантов автобус, - тело била мелкая дрожь, плутая между путей я успел замерзнуть. - Что ж у вас так холодно?
- Разве это холодно? Нормально! Автобус, если будет, - в полдевятого. Сейчас едем к нам - позавтракаем, - фраза «если будет» напрягла.
- Может не быть?
- Может и не быть, если температура опуститься ниже. После минус сорока автобусы не выпускают на трассу – капут пассажирам, если сломается.… Да ты не волнуйся! На «круизёре» домчим, если понадобится!
- Вам тоже в Ханты-Мансийск нужно?
- Нет. У меня выходной. Увезу тебя, да вернусь в Нягань, - на минуточку! Шестьсот километров туда-обратно! - Ты мне вот что скажи. На Софье жениться собираешься?
- Да как-то… - невозможно объяснить отцу девушки, что три месяца знакомства- не повод. В принципе, для некоторых не повод и три года. И совместные дети. А штамп в паспорте – пустая формальность.
- Же`нитесь. Переедешь на Север, будешь нормальные деньги зарабатывать. Сколько ты сейчас получаешь? – я назвал сумму.- Ну что… хорошая зарплата.
- Хорошая, только маленькая, - мы посмеялись.
Пять минут по утонувшему в снегу городу - и мы дома у родителей Софьи. Первое впечатление – в квартире тропики. Контраст с уличной температурой градусов шестьдесят, если не больше. И высушен батареями воздух.
- Снимай свитер - спаришься, у нас топят на совесть.
- Не топят – поджаривают!
- А жар – что? Костей не ломит.
Людмила Павловна встретила котлетами щучьими (ещё одна визитная карточка северной кухни), сунула сверток с собой – на всякий случай.
- В дороге проголодаешься- кушай.