- Я знаю, ты долларов наменял много.
- Игра такая, что ли?
- Не игра. Я так решила.
- Глупости.
- Увидишь. Нет денег – нет секса.
- Не интересно. Пол отеля одиноких девчонок…
- Пожалуйста. Еби, кого хочешь. Только я отомщу…
- Подожди, ты серьёзно?
- Отомщу, отомщу.
- Отомсти, отомсти!
- Отомщу!
И отомстила (за что? согрешить у неё на глазах я так и не решился). Софья нашла восемнадцатилетнего мальчишку и в номер его периодически водила (оторвала от сиськи к письке). Я не поверил, что вот так, демонстративно, Софья наплюёт на условности и приличия, похерит достоинство. Да ещё со вчерашним ребёнком (забыл уже, какой сам был в семнадцать ёбкий). Решил – на ревность выводит. Но Галина Александровна обрадовала:
- Не сомневайся - ебутся, что шуба заворачивается!
Сначала пришло облегчение – назад дороги нет в отношениях, такое не прощается. Точка невозврата. Разрыв полный и окончательный. Оформленная чужим ***м, долбящим принадлежащую мне ****у. Измена. Во всём её классическом великолепии.
С каждым днём ситуация выходила из под контроля всё больше. А она была под контролем?! Смешно. Обнаглел молодой любовничек. Он не только **** жену мою, он стрелял мои сигареты. У меня же. Чтоб выкурить после секса. С женой моей. Мои сигареты. Я повторяюсь. Чтоб самому до конца поверить в происходящее. Идиот конченный. Сам себя поставил в нелепую ситуацию. И сполна нахлебался говна большой ложкой. Но, ****ь, где у людей совесть?
Наступил день отлета (каким далеким он не кажется вначале отдыха – всё равно, сука, наступает).
- Верните меня в день прилёта обратно, я настаиваю!
Всей честной компанией нас провожали-провожали, провожали-провожали. Упровожались. До состояния нестояния. Дико весело и голова соображает, а ноги передвигаться отказываются. Я думал такое только образно выражаясь бывает. Собрались, ждем автобуса, а Софьи нет. Пять минут до выезда. Софьи нет. Три минуты… Заявляется под ручку с кавалером. Вышагивает, пава. Закипать начинаю. Раздражение (ревность), копившееся несколько длинных-предлинных дней, трансформируется в обоснованный/праведный гнев. Усиленный многократно (алкоголь, наркотики) изменённым состоянием. В висках – молоточки по вздувшимся венам, в бешенном ритме сердца. Стучат… Колотят… Долбят… Ничего хорошего. Чувствую – на пределе. Я ещё улыбаюсь, и говорю связано, но ярость рядом. И в любую секунду готова сожрать. Дай повод, повод мне дай!
И последняя капля- совместное фото. Перед посадкой в автобус.
- Тёма, давай я тебя с мелким сфоткаю. На память, - и улыбается ****ски.
- Сфоткать. На память… - провал. Редкие всплески сознания позже сложились мозаикой. Паззлом. Чужим воспоминанием. Мозг отказался примерять и примирять действия, быть произошедшего свидетелем.
- Я же убью тебя, Софья, - с удивлением, не повышая голоса. Резко шагнул к ней, схватил за волосы, дернув назад – швырнул на асфальт, под колеса подъехавшего автобуса. Подскочил – и ногами- в живот, голову, по выставленным для защиты рукам, стараясь попасть в лицо. Растоптать. Стереть. Навсегда. Её ****скую улыбку.
Сунувшейся охране отеля крикнул:
-She is my wife. Get out, - и… надо же. Отошли. Твоя жена- твоя собственность. Делай что хочешь. Навалились пацаны, и слава богу, оттащили, удержали от непоправимого. Несколько ссадин, пара синяков, ушибы и неисчисляемый моральный вред – весь ущерб.
Полицию в аэропорту предупредили. О семейно-бытовом конфликте пережравших русских туристов. Таможня, граница - без волокиты. Развели в разные залы аэропорта, по разным концам самолёта. Не пресеклись ни в аэропорту вылета, ни в аэропорту прилёта. Незаслуженная о нас, больных на голову, забота.
- Ну что, Тёма – развод?
- Что?
- Ничто. Тихо я веду беседу. Сам с собою.
Моему длинному отпуску – слава!
Софья вернулась в Ханты на неделю раньше. И опустошила квартиру. Качественно. Включая ложки-вилки-кружки-тарелки, шкафы-диваны, жидкость для мытья посуды и рулон туалетной бумаги. Но!!! Костюмы-рубашки в ленточки не покрамсала и клавой в системник гвозди не заколачивала. Всё, что нажили за два года брака. Поделила по братски…
Мы развелись. В семью наигрались, уровень не прошли. Всем спасибо, все свободны. Game over.
Остался я к не полным тридцати годам в чужом городе, один – ни семьи, ни друзей, ни любви, ни цели (смысла) в жизни. Из активов – служебное жильё и работа. Плохо? Нормально.
P.S.
Через какое-то время после развода, Софья стала захаживать в гости. Без спроса, как к себе домой (и почему не захаживать, когда работаешь в соседнем здании). И приходила она не общаться с бывшим родственником, не разогреть обед в микроволновке, и не поваляться на диване в послеобеденной полудрёме. Софья приходила… мастурбировать.
- Ты на обеде дома будешь?
- Маловероятно, но если надо…
- Надо. Я хочу порнушку посмотреть. Включишь?
- Не понял…Это шутка?
- Что непонятного – девушке требуется снять напряжение!
- Может, тебе составить компанию?
- Себе составь, я сама справлюсь.
И ведь справлялась, удовлетворяя себя на чёрном кожаном диване (под бодрый аккомпанемент охов-вздохов с экрана). Тридцать секунд – и выгибаясь, кончает. Нарочно демонстрирует части тела обнажённые и такие же неприкрытые эмоции. Извивается, как сучка перед кобелем.
- Сидение бы после себя протерла…
Я не моралист (кого обманываю?) но все же Софья – особа аморальная. Особо. Аморальная. Особа.